Cекреты балтийского подплава: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

5 ноября 42-го года, вторая атака Травкина. "Одна из торпед попала в транспорт, другая — в сторожевой корабль. По данным противника, был потоплен транспорт "Лидинге" (5842 брт)". Здесь Полещук дает ссылку на швейцарского историка Ю. Майстера. Далее Полещук пишет: "13 ноября "Щ-303" вернулась в базу. Подводной лодке было присвоено гвардейское звание, а ее личный состав получил правительственные награды".

Адмирал Поникаровский, клеймя меня, пишет в "Труде": "А так просто в войну "гвардию" не давали". Если верить Полещуку и Отделению ЦВМА, Травкин получил "гвардию" за один потопленный транспорт. Может быть, Полещук лжет, и издание Академии наук СССР и Института военной истории Министерства обороны — лживо?

Раскроем другую книгу. "Боевая летопись Военно-морского флота. 1941-1942. Министерство обороны СССР". М., Воениздат, 1983. Руководитель авторского коллектива кандидат исторических наук капитан первого ранга Г. А. Аммон. Первый поход Травкина, с. 195. Первая атака: "Результатов атаки командир не наблюдал". Вторая атака, семь дней спустя: "Торпеда до цели не дошла". Третья атака, сутки спустя: "Транспорт "Альдебаран" (7890 брт) был поврежден". Второй поход, с. 203. "По не вполне достоверным данным, был потоплен транспорт водоизмещением 1000 т". Следующая атака. "По донесению командира, транспорт считался потопленным". Еще две недели спустя. "Были потоплены неприятельский транспорт (8800 брт) и, кроме того, по не вполне достоверным данным, сторожевой корабль". Ссылка дана на фонд 18, д. 40018, лл. 52-57. Эти листы 52-57, конечно же, донесения самого Травкина.

Не знаю, какой цифрой определил Травкин водоизмещение утопленного транспорта "Лидинге". Авторы "Боевой летописи" остановились на цифре 8800, видимо, взяв что-то среднее меж донесением Травкина и данными немецких архивов, изученных и опубликованных Майстером. Все остальные "победы" Травкина авторы "Боевой летописи" благоразумно определили: "по донесению командира", "по не вполне достоверным данным".

Пусть читатель сам переведет эти фразы с подцензурно-исторического на "обычный" язык.

Историю подплава КБФ Полещук продолжил в своем очерке в книге "Краснознаменный Балтийский флот. 1944-1945 гг.", М., "Наука", 1975, издатели Академия наук СССР и Институт военной истории Министерства обороны СССР, ответственный редактор вновь В. И. Ачкасов. В редакционную коллегию вошел Г. А. Аммон. Трибуц ещё жив, но Трибуца в редколлегию уже не включили. Какое-то время Травкин после "Щ-303" командовал лодкой "К-53" (см.: "Морской биографический словарь", СПб., "Логос", 1995). Почему Травкин был переведен с этой лодки, из литературы не явствует. В очерке Полещука "К-53" идет в боевые походы под командованием Д. К. Ярошевича.

Травкин принял лодку "К-52". Полещук, сс. 218-219, говорит о двух боевых походах "К-52": "...наблюдали попадание торпеды в транспорт и взрыв на сторожевом корабле. Находившиеся на мостике наблюдали, как тонули транспорт и сторожевой корабль противника. (...) Потопленный транспорт был "Эрика Францен" вместимостью более 4000 брт". Фраза о потоплении "Эрики Францен" имеет ссылку на известную статью Л. А. Курникова и А. Н. Мушникова в "Морском сборнике", 1967, № 11. Потопление сторожевика остается без ссылки на источники. Следующие атаки. "Произвели по транспорту залп из трех торпед и слышали взрыв". Ссылки на источники Полещук не дает. "...Произвели трехторпедный залп. Через минуту наблюдали сильный взрыв у борта транспорта. Срочно погрузились..." Ссылки на Документы Полещук не дает.

"...Дал команду на кормовой торпедный … В момент погружения Травкин видел взрыв торпеды, а акустик слышал взрыв двух торпед..." Полещук не дает никаких ссылок на документы.

"...В ночной тьме полыхнуло огненное зарево и послышался взрыв торпеды. На полной скорости в надводном положении оторвались от противника..." Опять нет ссылок на источники.

В окончании этого абзаца читаем: "Командующим флотом адмиралом В. Ф. Трибуцем было засчитано потопление четырех транспортов и одного сторожевого корабля".

Замечательная формулировка в строгом историческом труде. "Было потоплено" или "было засчитано"? Боевой командир дивизиона подводных лодок, историк, кандидат наук, капитан первого ранга Полещук пишет четко: "было засчитано". А Трибуц уже не является членом редколлегии...

О втором боевом походе Травкина на "К-52" Полещук говорит всего одну фразу: "За поход было потоплено три транспорта противника", дает ссылку на "Морской сборник" (где внятных ссылок на источники — нет) и в следующей фразе пишет, что лодка была награждена орденом Красного Знамени, Травкину присвоено звание Героя Советского Союза. Так И. В. Травкин стал обладателем трех высших отличий советского командира-подводника: он командир гвардейской "щуки", Краснознаменной "катюши" и кавалер Золотой Звезды.

Когда я написал, что Грищенко и Матиясевич говорили о Травкине с насмешкой и презрением, я, видимо, допустил стилистическую ошибку. Люди, которые привыкли вести себя по-хамски, могут подумать, что Грищенко и Матиясевич тоже выражали свои чувства в грубых формах. Нет. Это были настоящие морские аристократы, выдержанные в старых правилах хорошего тона командиры (и не забудьте, что опальный герой ощущает себя отчасти королем в изгнании). И о том, как выражали они свои чувства, следует писать слогом старинных романов: "легкая усмешка презрения тронула его губы". И я прекрасно помню, как на мой прямой вопрос, сколько же целей утопил Травкин, Матиясевич усмехнулся в усы и поднял значительно один, указательный, палец. И лгать мне незачем. Я не президент фонда, не придворный литзаписчик. У меня другое ремесло.

Обратите внимание: Травкин, самый заслуженный (!) подводник, весной 45-го получает Золотую Звезду, а Матиясевич в своей книге, говоря об успехах боевых друзей в те дни, о Травкине не упоминает вообще. Грищенко подробно и хорошо говорит о замечательных командирах: о Богораде, о Калинине, десять страниц посвящает одному Маринеско (Грищенко пишет: "легендарный Маринеско"). Травкина в период походов 45-го года Грищенко упоминает один раз: "Подлодки типа "К" (на одной из них был теперь командиром И. В. Травкин) использовались..." ("Соль службы", с. 219). Или я ничего не понимаю в литературе, или эта фраза — чистое презрение.

Интересно следить, как в книге "Соль службы" Грищенко ведет скрытый разговор с бывшим наркомом и главнокомандующим ВМФ Н. Г. Кузнецовым. Грищенко отвечает на какие-то утверждения в воспоминаниях Кузнецова, дополняет, и при этом умело не называет своего собеседника. Грищенко знает: кто умеет читать книги, увидит и поймёт. По одному вопросу Грищенко вступил с Кузнецовым в прямой спор. Есть "героические истории", которые неизвестно кто придумал. Они выдаются за факт и "служат патриотическому воспитанию".

Все помнят волнующую легенду, как командир эсминца "Яков Свердлов" кинул свой корабль наперерез вражеской торпеде, пущенной с подводной лодки. Подставил под торпеду борт, обрек свой корабль на гибель, но спас крейсер "Киров", шедший под флагом командующего КБФ. Об этом писались рассказы и стихи, об этом рассказывали пионерам и молодым морякам. Подвиг эсминца "Яков Свердлов" был запечатлен в живописи, которая висела в музеях, штабах, в Домах офицеров и матросских клубах. И всё кончилось в миг. Историк, капитан первого ранга Ачкасов написал в историческом исследовании одну фразу, что "Яков Свердлов" подорвался на мине и затонул. И никто больше не говорил о торпеде, самоотверженности. Исчезли живописные полотна.

Тридцать с лишним лет все знали правду, и никто не смел её вслух сказать. Молчали участники Таллинского перехода, знавшие, что немецких подводных лодок там не было (и какая подводная лодка выходит в атаку посередь густого минного поля?). Молчали очевидцы подрыва эсминца на мине. Молчали бывшие командир корабля и вахтенный офицер, чьи воспоминания о том, как в действительности погиб "Яков Свердлов", хранятся в рукописном фонде Центрального военно-морского музея и цитируются теперь в исторической литературе.

Нетрудно увидеть, на кого работала легенда о гибели "Якова Свердлова" от торпеды. Легенда возвеличивала мудрость комфлота Трибуца. Одно дело жизнь, где командующий уверенно повел флот через минные поля. Другое дело легенда, где флот идет в чистом море, а кругом свирепствуют фашистские подводные лодки...

Грищенко был возмущен другой официальной легендой: как подводная лодка "Щ-408" всплыла, завязала артиллерийский бой с кораблями противника, и в неравном бою героически погибла. Грищенко говорил, что это не прославление подвига, а пропаганда безграмотности. Что он знал Кузьмина, умного и грамотного командира "Щ-408", и что Кузьмин умел выполнять задачу, а не следовать бессмысленному порыву. Кузьмин вышел из базы Лавенсари 19 мая 1943 года, и ему незачем было 21 мая всплывать средь бела дня и завязывать последний бой. Я не знаю, когда и где родилась легенда о последнем бое "Щ-408" под гордо реющим Военно-морским флагом (я видел живописное полотно, изображающее этот бой).

В 75-м году её продолжил Н. Г. Кузнецов в книге "Курсом к победе" (с. 285): "Известна судьба подводной лодки "Щ-408" под командованием капитан-лейтенанта П. С. Кузьмина. Ее экипаж настойчиво искал проход в сетях. Когда запасы электроэнергии и кислорода были исчерпаны, лодка вынуждена была всплыть. Здесь ее атаковали катера. Подводники приняли неравный бой, они вели огонь, пока поврежденная лодка не скрылась под водой. Весь экипаж погиб, предпочитая смерть позору плена".

На это Грищенко отвечает в "Соли службы" (с. 212): "В нашей литературе порой говорят о надводном бое "Щ-408" с катерами противника, ссылаясь на единственную запись в бортовом журнале, сделанную молодым летчиком. Хочу заметить, что ни в одном из архивных документов гитлеровского флота нет никаких данных, подтверждающих, что бой этот происходил. Всплыв и завязав артиллерийский бой, "Щ-408" могла бы сообщить об этом по радио. (...) Вернее всего предположить, что "Щ-408", как и другие лодки, погибла на минных полях, под глубинными бомбами".

Интересно: нигде я не видел ссылки на документ, на донесение летчика. Есть ли такой документ в наших архивах? Зачем "идеологически" нужна такая легенда, очень понятно. Яркий подвиг, огонь орудий, гордо реющий флаг: за этой картиной уже не видны мрак и безысходность того, что творилось в Финском заливе летом 43-го. Но история сия не могла возникнуть "из ничего". Предположим, летчики видели на поверхности подводную лодку в окружении катеров, даже видели, что велась стрельба. Вопрос: какая это была лодка? Я думаю, это могла быть только одна лодка: "Щ-303" под командованием Травкина.

Историю о том, как предатель пытался сдать лодку Травкина финнам, я слышал много раз.(cм. "Выловленный из воды трюмный показал..." и "Документы без купюр" прим. РПФ). Видимо, она разошлась по флоту "из уст в уста" тотчас по возвращении "Щ-303", в июне 43-го. Подтверждение этой истории я нашел в воспоминаниях участника событий, в рукописи Г. Зеленцова "Дороги из глубины". Я уже говорил, что Зеленцов был рулевым на "Щ-303". В рукописи Зеленцов рассказывает историю предательства подробно, сс. 486-500. Я перескажу её вкратце. Зеленцов называет фамилию предателя, я не хочу её называть. Пусть он зовется Игрек. Этот Игрек был на "Щ-303" старшиной трюмных машинистов. Во время зимнего ремонта он отличился, о нем писала газета "Подводник Балтики", его представили к награде.

Сам акт предательства совершился 21 мая около шестнадцати часов. Лодка лежала на грунте. Наверху ходили вражеские корабли. Физическое состояние экипажа было тяжелое. Две недели изнурительного похода, и всё время на краю гибели. Предатель Игрек воспользовался тем, что в центральном посту он остался один. Каждый подводник скажет, что оставить в боевой обстановке центральный пост пустым — это нечто уже за пределом понятий боевой организации корабля. Видимо, такие порядки уже стали обычными на лодке. Потому что предатель заранее всё обдумал и подготовился. Идя на вахту в центральный пост, он взял с собой наволочку. Командир находился в шестом отсеке. На походе он всегда отдыхал в шестом отсеке, там ему устраивали постель на электродвигателе ("теплую постель", пишет Зеленцов).

Вахтенный офицер пошел в шестой отсек, чтобы "доложить командиру обстановку". Радист и акустик лежали в радиорубке. Предатель задраил двери, ведущие из центрального поста в нос и в корму лодки, на барашки. Рукоятку двери в радиорубку он закрутил шнуром от переносной лампы. "...Аварийным продуванием продул главный балласт. Облегченная лодка пробкой выскочила на поверхность. От неравномерного продувания получился большой крен..." Затем предатель сложил в сумку противогаза все документы (карты, журналы и проч.), каким положено находиться в центральном посту, поднялся по трапу, отдраил люки, выскочил на мостик и принялся махать белой наволочкой.

Акустик Мартыненко, силач, сумел "свернуть" ручку двери в радиорубку и выбрался в центральный пост. Переговорные трубы в центральном, ведущие из всех отсеков, надрывались криком: "Что случилось?" В двери колотили из отсеков тяжелым инструментом. Мартыненко отдраил барашки дверей. Командир выскочил на мостик в нижнем белье. Предатель стоял на палубе и продолжал махать наволочкой приближающемуся катеру. Катера медленно окружали всплывшую лодку, подходили всё ближе. Может быть, на катерах не очень понимали происходящее. Командир окликнул Игрека, тот ответил матерной бранью.

Позже командир говорил, что хотел шлепнуть подлеца, да пистолет вместе с обмундированием остался в шестом отсеке. Командир скомандовал "срочное погружение" и спустился, задраив люки. По лодке ударила очередь из пулемета. Лодка ушла на глубину. Предатель успел перебежать к врагу... Зеленцов с удивительной силой описывает состояния кислородного голодания, удушья, бреда, описывает, как люди в отсеках сходят с ума. Нигде я ничего подобного не читал. Эта рукопись обязательно будет издана: когда придет ей время.

Попытка всплыть белой ночью, неудачная, затем другая, и снова кругом сторожевики врага. Удалось всплыть в минном поле. Доложили радиограммой о ЧП. Командование "ответило оперативно", пишет Зеленцов, дало приказание идти в базу. Но только на десятую ночь смогли зарядить аккумуляторные батареи до нужного уровня. Потом было счастье выйти на берег Лавенсари, выпить "ерша", вина с водкой, из котелка, счастье спать на воздухе, на железной палубе под рогожей. В Кронштадте "банкетов и оркестров не было. Встречали сухо, сугубо официально представители штаба бригады, да люди с малиновым просветом на погонах".

Зеленцов ничего не пишет о том, как происходило разбирательство. Зеленцов вскоре попал в штрафную роту, а когда искупил кровью и вернулся, его послали рулевым на "С-13", к Маринеско.

Не знаю, какое наказание понесли Травкин и его вахтенный офицер за то, что предоставили центральный пост и секретные документы в распоряжение предателя. Трибунала, кажется, не было. Травкин ушел командиром на "К-53", затем на "К-52". После 7 июня 43-го, дня возвращения на Лавенсаари, гвардейская подводная лодка "Щ-303" в истории флота не упоминается. Вот об этом походе Травкина Грищенко и пишет: "Травкин делает свое дело и хорошо и красиво".