В ее лице появилось спокойное безразличие, которое почему-то понравилось мне.
— Вот что ты так и не смогла понять до сих пор: ты совершенно без усилий можешь войти в то, что ты назвала гипнотическим состоянием. Я называю это «сновидением» — сновидение, которое не является сном, сновидение, в котором ты можешь сделать все, что твоя душа пожелает.
Делия почти передала мне это ощущение, но у меня не было слов, чтобы сформулировать свои мысли и чувства. Ошеломленная, я смотрела на нее. Неожиданно мне вспомнилось одно событие из моей юности. Когда меня наконец допустили к занятиям по вождению на отцовском джипе, я изрядно удивила собственную семью, продемонстрировав, что уже хорошо умею водить машину. Годами л проделывала это в своих снах. С удивившей меня уверенностью я взялась вести машину по старой дороге из Каракаса в Ла Гуэйру, портовый город. Я обдумывала, следует ли мне рассказать об этом эпизоде Делии, но вместо этого задала ей вопрос о росте целительницы.
— Она — женщина невысокая. Хотя и не такая маленькая, какой ты ее видела. В своем целительном сновидении она предположила, что для твоей пользы ей надо стать маленькой, и сделала себя маленькой. В этом сущность магии. Чтобы передать впечатление о чем-то, ты должна стать этим.
— Разве она волшебница? — спросила я, ожидая ответа.
Мысль о том, что все они работают в цирке, принимая участие в каком-то магическом представлении, неоднократно приходила мне в голову. Я считала, что это объяснило бы многое относительно них.
— Нет. Не волшебница, — сказала Делия. — Она маг.
Делия посмотрела на меня так насмешливо, что мне стало стыдно за свой вопрос.
— Волшебники участвуют в своем шоу, — пояснила она, многозначительно глядя на меня. — Маги находятся в мире, не являясь частью этого мира. Долгое время она молчала, затем с ее уст сорвался вздох.
— Тебе бы хотелось сейчас увидеть Эсперансу? — спросила она.
— Да, — ответила я нетерпеливо. — Я бы очень этого хотела.
У меня закружилась голова от самой возможности того, что целительница была реальностью, а не сном. Я не очень-то доверяла Делии. Мои мысли как обезумели: неожиданно я вспомнила, что целительница в моем сновидении назвала свое имя — Эсперанса.
Я так углубилась в собственные мысли, что не заметила, как Делия заговорила.
— Извини, что ты сказала?
— Единственный способ, с помощью которого ты можешь все это осознать, — это позвать сновидение назад, — продолжала она.
Мягко смеясь, она повела рукой так, словно кого-то приглашала войти.
Ее слова не имели для меня никакого смысла. ? уже стала обдумывать еще одну мысль. Эсперанса была реальной. И я была уверена, что она собирается все мне объяснить. Кроме того, ее не было на пикнике; она не считала меня противной, как другие женщины. Я питала смутную надежду на то, что Эсперанса понравится мне, и это восстановило бы мое доверие. Чтобы скрыть свои чувства от Делии, я сказала ей, что мне очень хочется увидеть целительницу.
— Мне хотелось бы поблагодарить ее и, конечно, заплатить за то, что она сделала для меня.
— Все уже оплачено, — сказала Делия.
Насмешливый блеск ее глаз ясно показывал, что она была посвящена в мои мысли.
— Что значит оплачено? — спросила я ее невольно резким тоном. — Кто заплатил за все это?
— Это трудно объяснить. — Делия начала говорить с какой-то отстраненной мягкостью, что меня мгновенно успокоило.
— Все началось на вечеринке у твоего друга в Ногалесе. Я сразу же заметила тебя.
— В самом деле? — удивленно спросила я, страстно ожидая услышать комплименты о моем тщательно и со вкусом подобранном туалете.
Наступила неприятная тишина. Я не могла видеть глаза Делии, скрытые за полуприкрытыми веками. Было нечто совершенно спокойное, хотя и странным образом тревожащее в ее голосе, когда она заговорила о том, что всякий раз, когда я собиралась поговорить с бабушкой моего друга, я выглядела отсутствующей и рассеянной, как если бы спала.
— Отсутствующей и рассеянной — это слабо сказано, — сказала я. — Тебе не понять, через что я прошла, как пыталась убедить эту старую леди в том, что не являюсь воплощением дьявола.
Делия, казалось, совсем не слышала меня.
— В мгновение ока я поняла, что у тебя есть огромные способности к сновидению,— продолжала она. — Поэтому я следовала за тобой по всему дому и смотрела, как ты действуешь. Ты совершенно не осознавала того, что делаешь и что говоришь. И хотя ты все делала отлично: говорила, и смеялась, и лгала, у тебя крыша ехала от того, что ты всем хотела нравиться.
— Ты называешь меня лгуньей? — спросила я шутя, но была не в силах скрыть свою обиду.
Я начинала сердиться. Чтобы скрыть это, я стала смотреть на стоявший на столе кувшин с водой, пока это грозное настроение не прошло.