Что еще за новости? Возле карцера, в котором держали пленниц, стоял один из его людей. Мерцающий в пыльном воздухе трюма луч лазерного прицела автомата в его руках упирался в пол. Он явно колебался, не понимая, что делать, и появление командиров воспринял с явным облегчением.
– Сан Шай, – быстро произнес он на поллахе. – Пленница избила и обезоружила Кима. Она угрожает выстрелить. Должен ли я убить ее?
Шай услышал, как идущий позади Батаронг даже запнулся от удивления, но не обратил на него внимания.
– Она сделала что? – ледяным тоном переспросил Шай, проскальзывая мимо отступившего солдата.
– Избила и обезоружила Кима, – повторил солдат. Впрочем, уже без нужды.
Шай с первого взгляда понял, что произошло. Ну разумеется. По телевизору в Крестоцине его люди если что и смотрели, то отнюдь не политические передачи. И, само собой, фильм о молодой женщине, что стояла сейчас в двух шагах перед ним, напряженно вцепившись в автомат, не видели. Идиот подпустил ее слишком близко – и она свой шанс не упустила.
Шай оглядел пленницу с ног до головы. Бесстыжая девка стояла перед ним нагая, полуразвернувшись, на напружиненных полусогнутых ногах, и ее заметно покачивало от слабости. Шай мог видеть ее тело сверху до низу в малейших деталях, но ей, казалось, все равно, что она голая стоит в присутствии четырех посторонних мужчин. Впрочем, бесстыжая не столько она, сколько вся Катония – женщины там совершенно не привыкли стесняться и бояться мужчин. Даже надменные и гордые тарсачки, раздетые догола, мгновенно теряли свою спесь и превращались в простых баб, униженно пытающихся прикрыться от мужских взглядов. Эти же двое, казалось, обнаженными чувствовали себя так же уверенно, как и в одежде. Он сделал себе зарубку на память: с катонийцами старые привычные методы усмирения придется пересматривать.
Девка стояла прямо перед ним, покачиваясь от слабости, но глаза ее горели мрачным огнем, и в свете тусклой потолочной лампы тени у нее на лице складывались в пугающую шаманскую маску. Дуло автомата смотрело Шаю прямо в грудь, но по его поводу он не испытывал ни малейшего волнения. Он уже понял: она не способна убить в холодном рассудке. С трудом поднимающийся сейчас на ноги солдат, берегущий левую руку, находился полностью в ее власти. Окажись Шай на ее месте с оружием в руках, оба недоумка уже умерли бы. Но она на такое не способна. Да, она мастер Пути – настоящий мастер, отрицать невозможно! – и крайне опасна даже без бурлящей глубоко внутри силы духов. Используя свои умения, она способна разбросать и искалечить нескольких сильных взрослых мужчин, в особенности не ожидающих сопротивления. Но ее не приучили убивать так, как должно настоящему воину: не задумываясь, не рефлексируя, не сожалея. Сложно ее винить – ее сытая мягкотелая страна давно разучилась воевать и уже не рождает настоящих солдат. Но хотя вина в том не этой женщины, последствия придется расхлебывать ей самой. На мгновение Голова Дракона ощутил укол сожаления – ах, если бы она родилась мужчиной! Какого бы бойца можно было из нее сделать! Но она женщина, и ей никогда не стать воином и никогда не испытать пьянящую ярость схватки…
– Ты намерена убить меня? – с холодным сарказмом спросил он на общем. – Ну давай, стреляй.
Он шагнул вперед, так что дуло автомата прижалось к его груди. Он оказался почти вплотную к ней, и ему в лицо пахнуло смесью запахов давно немытого тела: пота, мочи, рвоты, женского мускуса – неприятной и в то же время странно привлекательной. На мгновение он почувствовал, как в нем шевельнулось мужское вожделение – и умерло, раздавленное железной непреклонной волей.
– Стреляй, – повторил он, глядя ей в глаза с расстояния меньше чем в локоть. – Или боишься?
Ее губы шевельнулись, но она промолчала. Ее палец дрогнул на спусковом крючке. Шай внимательно наблюдал за ней из-под полуопущенных век. Нет. Не выстрелит. Он испытал даже какое-то странное сожаление. Все-таки она ему не противник. Он стремительно шагнул вбок и одним движением вывернул из ее слабых пальцев автомат, отбросив оружие за спину.
Карина непроизвольно отступила на шаг назад, развернувшись в классическую вольную стойку левым плечом вперед и поборов страшное искушение опереться рукой на переборку. Ее снова качнуло от слабости, но она удержала равновесие. В глубине ее сердца нарастало тяжелое чугунное отчаяние. Почему она не выстрелила? Пусть их убьют, но она хотя бы прихватила с собой одного из бандитов. Ей показалось, что она уже видела раньше стоящего перед ней человека, но где?
И тут же молнией пришло осознание: это он. Тот самый, что с такой небрежной легкостью вырубил ее в парке. Он как-то назвал себя тогда – как?
– Зачем ты напала на моих людей? – на общем холодно спросил мужчина. – Ты надеялась сбежать с корабля посреди океана? Ты действительно безумна?
– Я на твоих людей не нападала, – тихо прошептала она. Ей не понравился звук ее голоса, отразившийся от железный стен, и она прокашлялась. – Твой человек попытался ударить меня прикладом в лицо. Жаль, что я не свернула ему шею.
Несколько мгновений мужчина изучал ее из-под прищуренных век, потом повернулся к угрюмо баюкающему руку незадачливому солдату.
– Как тебя зовут? – ледяным тоном спросил он.
– Ким, момбацу сан, – пробормотал тот, не поднимая взгляда.
– Бата, я приказал, чтобы с пленницами обращались с уважением. Ты передал мои слова экипажу?
– Да, сан Шай, – кивнул другой мужчина. – Передал.
– Ким, ты слышал слова Батаронга? – вкрадчиво осведомился Шай.
– Да, момбацу сан, – прошептал тот севшим голосом.
– И ты полагаешь, что удар прикладом – лучший способ выразить уважение?
– Нет, момбацу сан. Но женщина проявила дерзость и непослуш…
– То есть ты настолько поверил в свой ум, что решил делать выводы самостоятельно? – голос Шая превратился в шипение змеи. – И посчитал, что мои приказы выполнять уже не обязательно? А, Ким?
– Нет, момбацу сан. Я виноват, момбацу сан… – сипло сказал мужчина. В его взгляде промелькнул ужас.
– Да, ты виноват, – повторил Шай. – Выйди отсюда и поднимись на палубу. Жди там. Оружие не трогать! – рявкнул он, когда тот сделал движение поднять с пола автомат.
Гулан дернулся, скривившись от боли в сломанной руке, и боком выбрался из камеры. Шай снова повернулся к Карине.
– Бата, почему они не одеты? – спокойным голосом спросил он.