Чтобы хоть на время освободить себя от кошмарных, как бы уплотняющихся во времени представлений и мыслей, люди один за другим заговорили:
— Хойда, не мешай людям спать.
— Поешь кожи и молчи.
— Внушай себе, что ты сыт, здоров и пьян.
Люди прекрасно сознавали, что говорили издевательски жесткие слова, но слова эти так легко прилаживались одно к другому и так просились на язык, что не сказать их не было силы. Они как бы сами сползали с языка, опережая волю и сознание.
Плаксиво всхлипнув, Хойда тяжеловато вытянулся на своей постели и умолк. Утомленные тишиной ночи, люди постепенно один за другим уснули. Спал ли в эту ночь Хойда, неизвестно, но часа за четыре до рассвета кто не спал уже, то слышал, как совсем упавшим голосом Хойда спросил вдруг:
— Чы довго ще до свита?
Ему не скоро ответил один из кочегаров:
— Да часа три, наверное.
А другой кто-то спросил, в свою очередь, Хойду:
— А зачем тебе, Хойда, «свит»?
— Мабуть, я вже не выдержу, — ответил спрашивающему каким-то покорным и уже безобидным тоном Хойда.
Ни о чем больше никто не стал расспрашивать Хойду. Люди умолкли и каждый молча думал о том, что ждало его самого в дальнейшем, или о том, чтобы поскорее уснуть еще раз до рассвета, и чтобы ни о чем не думать, ничего не знать и не чувствовать.
Часа через полтора до рассвета лежавший у левого борта в кубрике у открытого иллюминатора кочегар Билый, насколько позволяли ему силы, воскликнул:
— Эй, ребята! Слышите?
— А что такое? — спросили его сонным голосом несколько полудремавших кочегаров.
— За бортом, кажется, акула!
— Да что ты?!. Откуда ты знаешь? — спросило его одновременно несколько сбросивших сон человек.
— Да по воде что-то шлепнуло… как будто хвостом…
— А ну молчите!
Кочегары с приподнятыми головами на койках умолкли, а Билый, высунув немного голову в иллюминатор, стал вслушиваться в ночную тишину за бортом.
Там было мертвенно тихо и темно. Билый слушал долго. Наконец, один из кочегаров не вытерпел и спросил:
— Ну что там? Слышно что-нибудь или нет?
— Нет. Тишина, — ответил Билый, отстраняясь от иллюминатора.
— А как на дворе — темно?
— Да, темно еще.
— А может, тебе показалось что?
— Или приснилось?
— Нет, я ясно слышал, как что-то шлёпнуло.
— Жалко… Если б днем…