— Ступефай!
Красный луч ударил не самого ближнего Упивающегося Смертью; тот упал. Но тех, кто оставался в строю, было человек десять. Тот, кто был изначально мишенью, успел отпрыгнуть, и проклятье не задело его. Он бежал, направляя палочку на Гермиону — та как раз начинала целиться, но ее явно опережали.
— Авада… — зарычал человек в маске и капюшоне.
Гарри не сразу понял, почему он и еще два его товарища вдруг поднялись в воздух и отлетели почти до колонны на противоположной стороне комнаты. В воздухе лишь сверкнуло что-то, похожее на большой белый маятник. «Пожалуй, удара бивнем и в самом деле следует опасаться», — решил Гарри.
В ту сторону немедленно полетело несколько проклятий, но все они ударили в пустоту, ведь обратно превратившийся Гойл, при всех своих габаритах, был гораздо меньше моржа.
Но Гойл почти поравнялся с ними, и значительно опережал товарищей. Он остался один, и потому, конечно, подставил себя под удар. Малфой и Эрни воспользовались тем, что нападающие на Гойла отвлеклись, и выкрикнули заклинания.
У Гарри мельтешило в глазах, он сам посылал и посылал проклятья вперед, кто-то из врагов взвыл, кто-то упал, и его проклятье полетело в сторону. Кто-то с незнакомым голосом выкрикнул:
— Экспеллиармус!
Палочки, выскользнув из рук не только Луны, но и ее соперника, отлетели в сторону. Рон бросился наперерез Упивающемуся смертью, чтобы дать девушке фору.
Между тем бледный высокий колдун, в котором Гарри узнал Рудолфоса Лестранжа, прицелился.
Мгновение спустя Малфой был разоружен, а его палочка скрылась в кармане противника. Лицо слизеринца исказила злость и ненависть.
— Прощай, предатель, — прошипел Лестранж, прыгнул вперед и прицелился снова.
Но Малфой исчез. Вместо него на Лестранжа бросился белый хорек. Первым делом он тяпнул врага за шею.
Если бы не изумление, вызванное этой метаморфозой и воплем Лестранжа, Гарри не дал бы себя атаковать. И его палочка, бесценная палочка, единственная для него на всем свете, выскочила из пальцев и, описав дугу, со стуком упала на каменный пол в десяти метрах от него.
Гарри кинулся поднимать ее. Упивающийся Смертью бежал первым, Гарри — следом, не отставая. Он до конца не верил, что его опередили, что вот враг нагибается и…
Раздался характерный щелчок, и Упивающийся смертью с тяжелым стоном повалился на спину.
— Мы успели! — радостно пропищал тоненький голосок.
Гарри выхватил палочку из рук поверженного врага, и какое-то короткое мгновение был почти безмятежно счастлив.
Но бой вокруг него кипел. Количество противников почти сравнялось с числом сторонников Гарри, и внезапно ему самому так вдарило под ребро, что потемнело в глазах.
— Не лезь в битву, глупая пьяница! — усугубляя это трудное мгновение, невыносимо противным голосом вскричал где-то в стороне Кричер. — Тебе бы только пустыми бутылками кидаться!
«Было бы кстати», — мелькнуло в голове у Гарри.
Ослепительная вспышка красного света пролетела по комнате, и кто-то из капюшонов как подкошенный рухнул на пол. Гермиона, кажется, умудрилась объяснить вредному эльфу, где Малфой, потому что он ударил эльфийской магией и сшиб двух субъектов, которые пытались помочь Лестранжу, и завопил, топая на них ногами:
— Не смейте целиться в представителя старинного и благороднейшего рода Блэков, жалкие псы! — закричал Кричер, подпрыгнул и повис на Лестранже.
— Не смейте, жалкие псы! — подхватила Винки, норовя присоединиться к нему.
— Вы должны защищать учеников, вы оба! — отдал распоряжение Гарри. Он взволновался, потому что вопли Лестранжа привлекли к ним внимание всех Упивающихся смертью. Один из них стал следующей мишенью для гриффиндорца.
— Отойди, Лавгуд! — заорал тем временем Эрни, прицелился и беззвучно задвигал губами.
Красный луч, просвистев над плечом Упивающегося Смертью, попал в другого. И только теперь Гарри заметил, что Волдеморт, оставив наблюдение за возней подчиненных над василиском, приближается к месту битвы. Разум говорил Гарри, что исполнению намерений Лорда следует помешать, надо прорваться туда; но почему-то он был уверен, что это не так важно, как то, что происходит там, где он находится.
Упивающийся Смертью схватил с полу свою палочку, но выпрямиться не успел. А все оттого, что Гойл сумел занять отличную позицию — нырнул за колонну, и под ее прикрытием посылал всякие заклятья, за которые Гарри охотно оторвал бы ему руки, поскольку считал, что к седьмому курсу волшебник обязан освоить что-нибудь помощнее щекочары. Нездоровый, надрывный хохот Упивающихся смертью, усиленный эхом Тайной комнаты, нагонял жуть.
— Ступефай! — взвизгнула Гермиона. Красный луч ударил было Упивающегося Смертью в середину груди, но отразился.
У кого-то за спиной Гарри с шумом выпала из рук палочка.