— Я очень рассчитывал на то, что вся борьба с Темным лордом сведется к поиску хоркруксов, — сказал Гарри. — А теперь, на самом деле, непонятно, что делать, и в этом вся проблема.
— Да уж, Поттер! — усмехнулся Малфой. — Надо же все так упростить. Я вот, например, не до конца уверен, что хоркруксы — единственное, на чем основано бессмертие Темного лорда.
Гарри никогда об это не думал и, не желая казаться глупее Малфоя, все же пересилил себя и спросил, есть ли у такого утверждения доказательства или другие основания. Он снисходительно фыркнул, когда выяснилось, что со стороны Драко все это «только предчувствие».
— Придется бороться Лордом и его сторонниками традиционным способом. Министерство намерено постепенно истребить их, — не сомневался Рон.
Гарри, и не только он, заметил, что Ханну эти слова покоробили.
— Но ведь кто-то внедрялся в их ряды? Неужели нельзя как-нибудь, ну, обезвредить их, но не убивать? — спросила она. Сердце Гарри сжалось; он помнил, что мать Эббот в прошлом году была убита.
— Профессор Снейп внедрялся, — сообщил Малфой, — а потом — я. Ты права, там есть и запуганные маги, но много таких, кто никогда не покинет Лорда из самых гнусных соображений. Зря ты за них переживаешь.
— В этом смысле надо надеяться на законы, — покосившись на Эрни, заметила Гермиона.
— Нам все равно надо постараться совместить справедливость с милосердием, — покачала головой Ханна.
— Интересно, как? — выпалил Рон. И, хотя тоном он не выражал такого сомнения, как Малфой — всем своим видом, все же было очевидно, что он считает это не очень возможным.
— Не знаю, но надо постараться, — упрямо произнесла девушка; было очевидно, что эта тема очень ее задевает.
К невольному облегчению спорщиков, разговор оборвался, поскольку Эрни посчитал, что достаточно. Снимая Шляпу, он был очень доволен.
— Оказывается, она предоставляет студенту выбор чаще, чем мы думаем! — объявил он, передавая Шляпу.
Ханна, которая находилась к нему ближе всех, автоматически взяла ее в руки и легонько встряхнула, не замечая неодобрения Малфоя. Вдруг она застыла, недоверчиво поглядела на то, что держит, встряхнула вещь еще раз, а затем, к недоумению Гарри и остальных, запустила руку в Шляпу и принялась шарить. Гарри не сразу поверил в то, что действительно видит, как она вынимает сосуд, похожий на сахарницу, или на своеобразной формы миниатюрную вазу. Во всяком случае, в этой штуке было что-то восточное, чем и объяснялось недоумение Гарри, ведь до сих пор оттуда доставали только что, связано с основателями. В вазу наподобие букета была вставлена небольшая связка, несколько коротких палочек, напоминающих бенгальские огни. Это было совсем непонятно, однако значимость и торжественность момента не подлежала сомнению.
— Я знаю, что это такое! — воскликнула Гермиона. Вне себя от волнения, она подалась вперед и принялась в упор разглядывать странный сосуд.
Из-за этого она не сразу заметила, что все присутствующие требовательно глядят на нее. А заметив, смущенно пояснила:
— Курительница Хельги Хуффульпуфф. Вот палочки для благовоний, ароматизируют воздух.
— Просто создают приятный запах? — несколько разочарованно спросил Малфой.
Ханна между тем зажгла палочку и помахала ею. Запах более всего походил на то, как горят дубовые поленья.
— Нет, — сказала Гермиона, — их испарения называют правдодымом.
Уточнять, что это означает, никому и в голову не пришло; Ханна недоверчиво вздохнула. А Гарри немедленно очень захотелось проверить, действительно ли курительница работает.
— В чем твоя главная сила, Малфой? — спросил он.
Не то чтобы он думал, будто слизеринец обладает какими-нибудь особенными способностями, и все же не удивился, когда Драко немедленно выдал далеко не самый ожидаемый ответ.
— Моя левая рука. Она практически неуязвима, — с трудом выдавил он, после чего куда более охотно обозвал Гарри скотиной.
Но теперь, похоже, даже хуффульпуффцы решили, что применение правдодыма на слизеринце вполне оправдано.
— Это как? — поинтересовалась Ханна Эббот.
Малфой поморщился, стараясь, чтобы каждое его слово сопровождалось изрядной долей презрения.
— Кровь дракона снижает болевую чувствительность кожи и делает ее похожей на броню, — медленно протянул он. — Собственно, благодаря мне мой дед и открыл, что это так. Будучи ребенком, я опрокинул на себя котел и обварил руку.
— А почему об этом нигде не написано? — определенно, Гермиона не могла не задать такой вопрос.
— Об этом знали только дедушка и профессор Снейп, — просветил ее Драко. — Мои родители тогда уезжали на несколько дней, и мы договорились ничего им не рассказывать. Рука быстро зажила, а потом я заметил, что она не чувствует боли и жара. Дедушка провел несколько опытов, на обычную чувствительность, и убедился, что это так. Но на нем самом это не сработало. Загасите эту вонялку немедленно, иначе пожалеете.