— В общем, мы даже не знаем, как он выглядит, — смешался Малфой. — Зато есть сведения, что Темный лорд узнал от Фортескью все, что хотел, и теперь намеревается его убить.
Это подействовало на Гарри гораздо сильнее, чем все прочее. Он хорошо знал Фортескью.
— А зачем им Фортескью? — спросил Эрни Макмиллан.
— Он же знаток истории, — пожал плечами Малфой. — Лорд всегда собирал всякие легенды и потом проверял, реальны ли описанные в них ритуалы.
Увы, слизеринцы ничего не могли сообщить о том, что именно следует искать и, безмерно расстроившись и даже слегка повздорив, все собрались расходиться.
— Подождите, — вдруг взвизгнула Паркинсон. — Амбридж!
Да, приходилось признать, что вероятность наткнуться на эту милую особу на выходе высока.
— А нельзя было подумать об этом до того, как нас приглашать? — стервозно поинтересовалась Лаванда.
Малфой презрительно сощурился, чем вызвал к себе еще меньше симпатии.
— Подумаешь, проблема, — бросил он.
— Как мы разведаем обстановку снаружи? — едва не заорал на него Гарри.
— Надо попросить Добби, — пожал плечами Малфой. В ту же секунду раздался легкий хлопок, и Добби с полотенцем через плечо предстал перед ними с самым озабоченным видом.
— Попросить Добби? — забормотал эльф, покачивая ушами. — Да, Добби может это сделать, если хозяин Драко попросит Добби. Все дело в том, что хозяин Драко вредный, ленивый…
— Ну, довольно, — шикнул слизеринец, так что Добби предусмотрительно отодвинулся от него подальше.
— Но ты ведь захочешь нам помочь? — вкрадчиво обратилась к эльфу Пэнси Паркинсон.
Гарри даже слова вставить не успел. Ей Добби, судя по всему, не решался отказать.
— А не захочет, то и пусть, — проворчал Драко. — Можно попросить любое привидение.
Однако Добби тут же исчез, а затем вернулся и объявил, что путь свободен. Гарри из вежливости задержался поболтать с ним, чему Добби обрадовался, как всегда.
— Так жаль, что благородному Гарри Поттеру снова приходится столкнуться с плохим человеком в школе, — расстроился эльф. — А она подговаривает директора заставить эльфов следить за всеми, да!
— Интересно, — признал Гарри.
— Ой, что там они говорят! — пискнул Добби и исчез.
Гарри заметил, что все, оказывается, уже разошлись, и только возле двери задержались Малфой и Миллисента Булстроуд. Миллисента как раз говорила:
— Я глазам поверить не могла, когда вышла эта отвратная статья про то, что Хагрид ревнует к тебе Гермиону Грэнжер.
Гарри остолбенел, а затем с трудом сдержался от того, чтобы расхохотаться. Он не сомневался в том, что сочинить такое могла только Вриттер. Он помнил, как вредная репортерша пообещала Гермионе, что отыграется, как только у нее появится такая возможность.
— Только не говори, что ты это читала! Не хотел бы думать о тебе, что ты не в состоянии разобраться. Какой вздор! — скривился Малфой.
— Но об этом болтают, — указала Миллисента. — И ты должен быть готов как-то ответить!
Но для Малфоя, похоже, такой проблемы не существовало.
— Круцио в данном случае будет лучшим ответом, — легкомысленно постановил он.
Гарри втайне согласился с ним. И все же слова Булстроуд испортили ему настроение. Укладываясь спать, он кипел и строил невнятные планы мести.
…Он стоял на могиле Дамблдора, возле Хагрида, и ему было так тяжело и гадко на душе, словно он соприкоснулся с чем-то глубоко отвратительным. И в нем жило знание, что так и есть на самом деле. В глазах слепило; это был холодный, стальной свет, отражение от чего-то. Потом он увидел вещь, отражающую этот свет; но поблекшая, местами покрытая ржавчной железка ничего не могла отражать.