— Гермиона, это выглядело бы не лучшим образом, — мягко укорил ее мистер Уизли.
Гарри заставил себя прямо поглядеть на окруживших его друзей.
— Ничего, я в порядке, — солгал он. — Так что же теперь Малфой? Его совсем освободили, он законно вернется домой и даже намыливается в школу?
— Это да, — сокрушенно признал Рон.
Они медленно двинулись на выход вдоль коридора.
— Расскажите мне все, что там происходило, — попросил Гарри.
— Нечего особо рассказывать, — не без горечи произнесла Гермиона. — Были, конечно, колдуны и ведьмы, которые ему не поверили. Но тех, кто поверил, было больше. Сняли все обвинения: и то, что он весь год покушался на жизнь Дамблдора, и то, что он впустил в замок Упивающихся смертью, и то, что он сам Упивающися смертью, сочли недоказанным.
Гарри поморщился. Слушать все это было больно.
— Наверное, мамочка лила слезы и не ленилась напоминать о Сириусе, — предположил он.
— А Скримджер ей не дал много говорить, — успокаивающе произнес Рон. — «Я понял смысл вашей речи, миссис Малфой, и думаю, Вы сказали достаточно»! По-моему, он им не поверил. В заключительной речи так навешал Драко по ушам…
— А зачем тогда допустил такой приговор?! — возмутился Гарри. Никакие слова сейчас не могли его утешить. Не так он представлял себе этот день.
— Трое, что ходили смотреть плечо, единодушно оправдали Драко. Уверен, что они получили взятку, — вздохнул отец Рона.
Позади раздались быстрые шаги, словно кто-то догонял. Пребывая в отвратительнейшем настроении и не имея желания ни с кем больше обсуждать приговор, Гарри не обернулся бы, но Рон потянул его за рукав, и пришлось остановиться. Скоро с ними поравнялись Лонгботтомы, причем Невилл глядел на Гарри чуть ли не виновато.
— Я сказала министру, что думаю обо всем этом, — веско произнесла бабушка Невилла.
— И я принял к сведению Ваше ценное мнение, мэм.
Скримджер, неизменно сопровождаемый Перси, который, казалось, стал обязательным приложением к нему, преградил процессии дорогу. Гарри нисколько не заметил, чтобы тому или другому было стыдно.
— Я бы хотел переговорить с мистером Поттером, — заявил Скримджер. Тряхнув седой гривой, он обратился к отцу Рона. — Не беспокойтесь, Уизли, я знаю, что Поттер живет у Вас. Подождите его где-нибудь здесь, я не задержу его надолго. Если хотите, я могу отправить его в Ваш кабинет.
После этого министр отступил на шаг и снова дернул головой, пропуская гриффиндорца вперед. Секунду в душе Гарри боролись два желания: отказаться следовать за Скримджером или пойти, чтобы высказать все, что он о нем думает. Но Гермиона решила все за него; она легонько подтолкнула Гарри, а, сделав шаг, повернуть обратно было уже непросто.
«Возможно, так лучше», — думал Гарри, скрипя зубами. Ему приходилось замедлять шаг, поскольку Скримджер со своей тростью не успевал. Гарри ждал его и Перси у лифта, потом они поднимались, гораздо дольше, чем Гарри согласен был терпеть, но зато ему удалось вспомнить много гневных и обличительных слов.
Он не удивился, когда дверь перед ним возникла неожиданно. Обернувшись, он обнаружил, что Перси куда-то делся, и они с министром остались одни.
— Входите же! — нетерпеливо тряхнув гривой, распорядился Скримджер.
Гарри уже приходилось вести беседы с министром магии, но впервые министр вызвал его к себе в кабинет. Но все равно возникшее чувство робости и благоговения парень посчитал неуместным и безжалостно подавил.
— Я хочу сказать Вам, сэр, — начал он, поворачиваясь лицом к хозяину кабинета.
— Увольте, я Вас уже слушал! То, как Вы повели себя, Поттер, осмелюсь заметить, не вызвало доверия к Вашим словам, — сурово произнес, без смущения встретив обвиняющий взгляд парня, министр. — Даже правдивую информацию надо уметь правильно подать, а Вы так глупо скомпрометировали себя! Пора повзрослеть, наконец! Хотите Вы этого или нет, но люди надеются на Вас. И если Вы обманете их последнюю надежду, они совсем падут духом и, кто знает, чем это закончится!
— Слова политика! — презрительно хмыкнул Гарри.
— Если угодно, да, — не смутился Скримджер. — Я не считаю, кстати, зазорным вести себя прилично на людях. — Он сделал глубокий вдох, словно запасаясь терпением; все это тихо бесило Гарри. — Я объясню Вам, чем взрослый человек отличается от молокососа: он понимает, что на нем лежит ответственность за все, в том числе и за красивые жесты, и за безобразные порывы благородного негодования на заседании Уизенгамота.
— И только из-за этого Уизенгамот оправдывает этого… этого… — Гарри не находил слов, а то, что до него постепенно начало доходить, какого фантастического дурака он свалял, ничуть не увеличивало желание прислушаться к словам министра.
— Его отпустили за отсутствием доказательств! Повторяю — доказательств!!! Даже уверенности знаменитого Гарри Поттера мало для иного приговора. Законность, молодой человек — прежде всего! — Скримджер внушительно поднял к потолку указательный палец. — Я постиг это на опыте. Запомните это. И впредь охлаждайте свою горячность, для вашей же пользы.
— Что, старик взялся учить жизни? — понимающе спросил мистер Уизли, когда Гарри спустился к нему в Атриум. Не дождавшись ответа, он ободряюще хлопнул Гарри по плечу.
— Куда они делись? — спросил Гарри, демонстративно не замечая, что все, проходящие мимо, на него обязательно пялятся.