Польские народные сказки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Прошло много лет, и вот королева затяжелела. Но так долго не могла разрешиться от бремени, что король с отчаяния воскликнул (чего никак нельзя было делать):

— Пусть родит кого угодно, лишь бы родила!

И вот появилась на свет королевская дочь. Однако нечистая сила по допущению отца наложила на нее заклятие, и родилась она черной как уголь. Посмотрел на нее король, загоревал, но сказал жене:

— Что же поделаешь! Раз бог послал, надо растить…

Повелел он запереть дочь в башне, чтоб лица ее никто не видел, а сам созвал отовсюду докторов, мудрецов и ученых людей. Но они лишь без конца гадали, на какую-такую звезду или нечисть мать загляделась, а путного ничего присоветовать не могли. Только одна простая старушка предсказала королю, что дочь его умрет восемнадцати лет отроду, но, бог даст, судьба над ней смилостивится, и восстанет королевна из гроба самой красивой девушкой на свете.

Как бабка предсказала, так оно и случилось.

Восемнадцати лет отроду королевская дочь умерла, а перед смертью попросила отца, чтобы похоронил он ее в костельной усыпальнице и каждую ночь ставил у гроба часового.

Король устроил дочери пышные похороны. Гроб роскошный был, в колокола звонили, траурные хоругви несли, молебны отслужили и похоронили ее в королевской часовне при костеле.

В первую ночь поставили ко гробу не солдатскую, а офицерскую стражу: король сделал даже больше, чем дочь перед смертью просила. Но едва пробило полночь, гроб открылся, выскочила из него чернолицая королевна, молодого офицера задушила, напилась его крови — и давай буйствовать в костеле. Свечи в алтаре переломала, кресты и скамейки поперевертывала, статуи святых побила, хоругви в клочья изодрала. Всю ночь бесновалась в костеле, и только, когда пропел петух, улеглась обратно в гроб.

В то же утро доложили об этом королю и его придворным. Те перепугались, но все же еще раз офицерскую стражу у гроба выставили, и еще один часовой погиб ужасной смертью.

Тут уж всех страхом проняло. Никто из офицеров и солдат не соглашался на таком посту стоять. Разговоры пошли, что королевская дочь — упырь, нечисть ночная и надобно отсечь ей голову, положить на грудь, перевернуть ее ничком и зарыть на кладбище. Тогда она наверняка перестанет страх наводить. Но король хотел сдержать клятву, данную дочери перед смертью. Он велел собрать все свое войско и торжественно объявил: кто спасет черную королевну, тому он ни в чем не откажет. Но не было такого смельчака, который захотел бы распроститься с жизнью и стоять в карауле у гроба.

Наконец все же объявился один солдат. Он королю уже семь лет служил, но никаких наград не выслужил. К исповеди не ходил, ни в бога, ни в черта не верил, больше всего на свете водку любил, все, что имел, пропивал. Он знал, что после службы ждать ему хорошего нечего. Дадут несколько грошей, латаный мундир да костыль на дорогу, а идти-то некуда. Помотаешься по белу свету и с голоду подохнешь. Вышел солдат из строя и заявил: «Так и быть, пойду я на этот богом проклятый пост. Дайте мне только на ночь водки побольше и доброй закуски».

— Кварту ставлю, — говорит король.

— Лучше бы три, — говорит солдат.

Согласился король, и пошел солдат на пост. Проводили его с почестями. Еще бы! Сам себя человек на погибель обрекает.

Открыл он дверь притвора, вошел в часовню и первым делом к фляжке приложился. Потянул раз, другой, а храбрости не прибавляется. Тихо, темно, только луна светит в окошко. Вот-вот дьявольское наваждение начнется и упырь крышку гроба с грохотом откинет.

Присел солдат на лавку и задумался над своей несчастной долей. Убеги он из костела — пули не миновать. Останься — загубишь себя, а главное, душу. Исповедаться — так ксендза нет, а начни звать ксендза — трусом назовут. Не знал солдат, как быть. Стал он вспоминать лихие сражения, уж совсем было воспрял духом старый рубака. Но поглядел вокруг — опять страшно стало за свою грешную душу.

Вдруг часы не спеша пробили десять. Служивому вовсе жутко стало, не выдержал он и убежал из часовни. Помчался куда глаза глядят, лишь бы подальше от того проклятого места, где упырь две ночи подряд человеческой кровью упивался.

Бежал он, бежал, очутился на кладбище посреди могил. И тут слышит вдруг чей-то голос:

— Куда бежишь? Чего так испугался?

Присмотрелся солдат, видит — сидит перед ним седенький старичок с длинной бородой. Лицо у старика приветливое, доброе. Успокоился солдат и рассказал ему все, как на духу.

— А ты не беги, служивый, — говорит старичок. — Возвернись-ка в часовню, ничего худого там с тобой не случится. Только насади на винтовку штык, воткни ее в скамью, скинь с себя плащ и кивер, набрось на ружье, а сам ступай в костел, спрячься за алтарь и сиди там. И, главное дело, не шевелись.

Осмелел солдат, вернулся в часовню и сделал все, как советовал старичок.

Вот наступила полночь. Гроб со страшным грохотом раскрылся, черная королевна выскочила на середину часовни, увидала закутанную плащом винтовку и закричала:

— А-а-а-а! Нынче мне молоденький солдатик!

Схватила она винтовку, впилась в нее зубами и пополам перекусила. Поняла, что это не человек, и завопила страшным голосом:

— Ой, схоронили меня живую, а мне есть хочется! Где солдат? Где он прячется?

Мечется королевна по костелу, «А, знаю, где ты!» — кричит, но никого не находит. Солдат, как и велел старичок, не отзывается, не показывается. Искала-искала королевна, притомилась, а тут и время все вышло, уж и некогда ей свечи ломать, фигуры бить да хоругви рвать.

Страх пробирал солдата, особливо когда он видел, как у королевны глаза синим огнем горят. Наконец пробило два часа, пришло ей время обратно в гроб ложиться, и захлопнулась за ней гробовая крышка с тем же страшным грохотом. Вышел солдат из-за алтаря, оделся, чует — ноги не держат, и присел на лавку.

Утром пришли его товарищи с покойницкими носилками. Разве такой забулдыга, думают, справится с тем, что не по силам было бравым офицерам?