Польские народные сказки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Научную ценность представляют издания, сохраняющие сказку в ненарушенном виде, воспроизводящем ее так, как она прозвучала у сказочника, и вводящие новые, неизвестные ранее сказочные сюжеты, мотивы и варианты сказок. Наиболее полное представление о польской сказке в ее подлинном виде дает антология «Сто народных сказок», подготовленная Ю. Кшижановским и X. Капэлусь. Антология была издана в 1957 году и переведена уже на несколько языков. В ней собраны записи сказок с сохранением особенностей языка, стиля и этнографических примет различных регионов Польши.

На русском языке ранее было осуществлено издание польских сказок и легенд, куда были включены и литературно обработанные тексты. Новая книга польских народных сказок составлялась уже на основе принципа единства стиля источников, их истинной фольклорности. Широко использованы как антология «Сто народных сказок», так и все вышедшие за последние годы публикации регионального фольклора.

В польских сказках читатель, естественно, будет узнавать многие мотивы, известные ему как по русским, так и по сказкам; других народов. Вместе с тем польская сказка содержит своеобразные мотивы, детали, отражающие жизнь, быт и образ мыслей польского народа.

В сказках о животных, широко бытующих в польском фольклоре, чаще всего побеждает дружба, а коварство наказывается, слабый одолевает сильного хитростью. Так, барану удается провести волка («Баран и волк»), а маленькой улитке — хитрого лиса («Как улитка с лисом состязалась»). Рассказчик лукаво посмеивается над своими героями. Даже сказке с грустным исходом может быть придана неожиданная шутливая концовка. В известном и по русским сказкам сюжете о коте и его друге, непослушном и неразумном петушке, в польском варианте кот, увидев свою подругу-курочку зажаренной, с горя съедает ее («Кот и курица»).

Силезская сказка «Болтушка» — это как бы шутливый вариант сюжета «Сказки о рыбаке и рыбке», распространенного также в Польше, особенно в Поморье. Однако в этой сказочке сюжет строится не на том, что жадность жены рыбака растет вместе с ее богатством, а на болтливости молодой жены рыбака. Известный сказочный мотив — в награду (или в наказание) у героини выпадает изо рта монета (или жаба) — здесь усложняется; спасенная рыбаком русалка вынуждена несколько раз видоизменять награду, чтобы соразмерить ее с болтливостью жены рыбака, пока наконец не найдена удовлетворительная мера.

У кашубской сказки «Золотая рыбка» тоже известная завязка, но здесь выступает не старик, а молодей рыбак, который, сохранив жизнь золотой рыбке, ничего не требует от нее взамен (рыбка сама указывает ему места с богатым уловом). Этот поворот сюжета, несомненно, связан с «местом обитания» самой сказки (польское побережье Балтийского моря).

Любопытно, что в польскую волшебную сказку проникают нередко даже социальные мотивы и бытовые детали, что более характерно для бытовой сказки. Так, фигура богача-эксплуататора нет-нет да и появится на фоне самых невероятных волшебных событий. Завязкой сказки «О стеклянной горе» является, к примеру, встреча богатого пана и бедного солдата. Чтобы погубить солдата, пан ставит перед ним невыполнимое задание: посылает за двумя золотыми перьями на стеклянную гору.

Сюжет сказки «Королевна-упырь», знакомый нам по «Вию» Гоголя, завершается неожиданной концовкой: королевна в польском варианте, спасенная солдатом от смерти, ведет себя совсем не так, как ей подобает, а скорее как обыкновенная крестьянская девушка.

В сказке «Как мужицкий сын стал королем и добыл себе жену со дна морского» читатель легко узнает несколько измененный сюжет «Конька-горбунка». Но здесь в роли проводника демократических идей перед нами выступает… король. Он полагает, что помещики в роли королей плохи и хочет сделать своим наследником мужика.

Ярко отразились в польской сказке народная привычка к труду и скромные представления о благосостоянии. В сказке «О подпаске с золотыми волосами» герой, уже изведав свою волшебную силу, не просит сокровищ, а хочет только, чтоб ему вернули полтораста овец, погубленных в бою с великанами. В сказке «Анушка — золотая коса» деревенская девушка Анушка, которую волшебники, старичок и старушка, одарили золотой косой, прядет из нее пряжу. «На деньги за пряжу корову купили, нужда из дому ушла». Кажется, можно бы Анушке и не работать. Но она по-прежнему прядет, да еще пасет корову.

Традиционные сказочные герои — короли, королевичи и королевны — смешиваются с пастухами, поварами, мельниками, рыбаками. В изложении причудливо переплетаются фантастические события и совершенно земные, разговорные реплики героев (как, например, в сказке «О королевиче, который не хотел умирать»). Шутливые, не всегда вполне благопристойные концовки волшебных сказок как бы разряжают настроение зачарованности, возвращают слушателя на землю.

Очень своеобразным предстает в польских сказках такой персонаж, как черт. Христианская, и особенно католическая, религия создала мрачную, устрашающую фигуру дьявола — искусителя слабого человека и орудие наказания грешников. Как бы в противовес этому образу устная народная традиция рисует черта чаще всего просто комическим персонажем, на котором люди упражняют свою сметку и хитрость, наделяя его весьма подробными приметами обличья. Еще К. Вуйцицкий на основании многочисленных сказок о черте описывает его внешность и повадки, замечая при этом, что польский черт не так страшен, как черт на Руси. Сказки о черте составили даже отдельные сборники, как, например, вышедшая в 1963 году в Лодзи книга «Радости и беды черта Боруты» (Борута — одно из обычных имен черта в польском фольклоре).

Черт должен уловлять человеческие души, но это у него плохо получается. Недаром одна из сказок носит заглавие «Мазур самого черта хитрее». Да и баба не уступит черту в уме и хитрости но польской пословице: «где черту не под силу, туда он бабу пошлет». Во многих сказках черт сам восстанавливает справедливость, как в сказке «О Добродневском», где нечистая сила добрым людям делает добро, а злых карает. В сказке «Как черт монахом был» черт в облике монаха наказывает жадных панов. Можно сказать, что самое большое преступление черта, которое приписывает ему польская сказка, — это изобретение самогона («Как черт водку выдумал»).

Сказка «Про дьявола и господа бога» подсмеивается над привычкой религиозных людей все счастливые происшествия приписывать вмешательству бога, а все несчастья — козням дьявола. Таким образом, акценты в народной сказке как бы смещаются: черт не так страшен, а бог не так всемогущ и всеблаг, как учит религия.

В сказке «Как старый кузнец смерть и чертей за нос водил» бьет через край неистощимый оптимизм народа, его жизнелюбие, вера в неистребимость жизненных сил человека. Сказочник не побоялся утомить слушателей и соединил несколько сказочных мотивов, так что старый кузнец у него дважды обманывает смерть и трижды оставляет в дураках чертей, которые хотят забрать его в пекло. Да и конец сказки позволяет думать, что упрямый кузнец все-таки остался на земле.

Сказки-рассказы, называемые бытовыми сказками, в наибольшей степени отражают реальную жизнь народа. В них нет фантастики, свойственной волшебной сказке, а легко угадываемый вымысел и всякие преувеличения помогают рассказчику яркими, резкими мазками нарисовать образы своих героев.

Польские бытовые сказки вобрали в себя многие приметы деревенской жизни буржуазной Польши, отразили ее социальные противоречия. Как и в жизни, в сказках противостоят друг другу труженики — бедняк крестьянин или ремесленник и те, кто кормится за их счет: кулаки-мироеды, помещики, сельская администрация, полиция, судейские. Служители костела обличаются в пособничестве панам, в жадности, в том, что проповеди расходятся с их собственной моралью.

Польская бытовая сказка чаще всего иронична, язвительна.

Чувством ненависти ко всяким прихлебателям, которые тоже не прочь поживиться за счет народа, проникнута сказка «Дележ награды», которая имеет много вариантов в польском и русском фольклоре. В сказке «Завещание и любопытство» мужик и пан побились об заклад, кто лучше соврет. Мужик перехитрил пана, сыграв на его барской спеси. В сказке «Дележ по совести» расторопные мужика потешили пана своей сметливостью и не остались внакладке; простые люди оказываются также умнее ксендза (сказка «Кузнец и ксендз»).

В условиях социального неравенства хитрость была орудием угнетаемого. Народ, создавая сказки о хитрецах, поощрительно относится к тем их проделкам, которые свидетельствуют об уме и находчивости бедняка и помогают ему выйти из нужды (например, сказка «Как люди богатеют»). Правда, не всегда проделки хитрецов имеют такое оправдание — иногда ловкий плут не постесняется обмануть и равных себе («Шапка за триста злотых», «Мясо, хлеб да вино — и все даром»), но при этом мошенников чаще всего постигает неудача, как в анекдоте Сабалы «Про Мацюся и Кубуся».

В сказке «Загадка сапожника» развитие сюжета двигает разгадка метафоры, в которой образно переданы народные представления об отношении поколений — человек растит детей и кормит родителей, которые растили его, то есть платит им долг. В сказке «Отчего Вильчеку не везло в хозяйстве» проводится интересная идея об ответственности за дела предков (только тогда, когда Вильчек роздал неправедно нажитое дедом, ему стало везти).

Отношения положительных героев бытовой сказки, так же как и волшебной, строятся на принципах честности и взаимопомощи — нужно сдержать свое обещание, помочь попавшему в беду.

Не боится народ в сказках посмеяться и над самим собой. Мошенники обводят вокруг пальца простоватого парня («Как воры ловчить умеют»). Немало сказок и шуток о своих глупцах (как у русских анекдоты о пошехонцах, а у болгар — о габровцах). К примеру, «Пьяница на проповеди», «Выход всегда найдется», «Наказанный угорь», «Луна в колодце». Известный по сказке братьев Гримм мотив покладистой жены! («Бывают ли такие жены?») можно понять и как насмешку над глуповатыми супругами.

Легенды и предания в большей степени, нежели бытовые сказки, приближены к реальным условиям жизни, труда, историческим событиям. Выше уже упоминалось предание о разбойнике Яносике. Прочно вошли в народную память также широко известные легенды о Скарбнике. Они создавались среди горняков, шахтеров, в районе Силезии. Могущественный Скарбник может помочь шахтеру, но может и наказать его за жадность. Щедрый и суровый хозяин шахт напоминает нам Хозяйку Медной горы из уральских сказов Бажова.

Легенда о спящих рыцарях — одна из наиболее популярных и любимых польских легенд (она была в репертуаре Сабалы). Рыцари, спящие в заколдованной башне, которые ждут знака, чтобы проснуться и идти воевать с врагом, во времена национального порабощения были символом скрытой, дремлющей до поры силы народа.

В польских народных сказках отразились представления трудового народа о добре и зле, о социальной несправедливости, его ненависть к угнетателям и сознание своего морального и интеллектуального превосходства над ними. В них воплотились и мечты народа о лучшей жизни, и его социальный оптимизм. Эти черты сближают сказки всех народов. Вместе с тем каждый народ вносит в сказку что-то свое, неповторимое. Мы желаем читателю почувствовать это своеобразие сказочных повествований польского народа.

Я. Мацюсович

СКАЗКИ О ЖИВОТНЫХ

БАРАН И ВОЛК

Поймал однажды волк барана и говорит ему: