Полководцы и военачальники Великой Отечественной-2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Учение состоялось осенью 1940 года. В нем участвовали все части 1-го корпуса ПВО и 24-й истребительной авиационной дивизии. Цель учений заключалась в том, чтобы проверить готовность к защите столицы от массированных налетов авиации противника, взаимодействие истребительной авиации, зенитной артиллерии, прожекторных зенитно-пулеметных частей и подразделений ВНОС. Условия учений были жесткими: учитывался опыт немецкой авиации на Западе в 1939 - 1940 годах, практически отрабатывались способы отражения массированных авиационных налетов с любых направлений и в любых условиях погоды, в дневное и ночное время.

Итогами учений Громадин мог быть доволен. Они не только показали, что достигнуто главное: ПВО столицы представляла собой технически оснащенный, слаженный единый механизм, способный обнаруживать и уничтожать вражеские самолеты за много километров до цели. Учения также выявили основные направления, по каким следовало совершенствовать оборону Москвы от внезапного нападения с воздуха.

Проведенные учения служили и своеобразной аттестацией самого Громадина как военачальника. Вот что писал о Громадине того времени сменивший его в дальнейшем на посту командира 1-го корпуса ПВО генерал-полковник артиллерии Д. А. Журавлев: "М. С. Громадин очень хорошо знал людей, отзывался о большинстве из них весьма доброжелательно. Отлично разбирался он и в вопросах боевого применения средств ПВО, ясно представлял себе характер боевых действий при обороне крупного пункта от нападения воздушного противника. Словом, передо иной был зрелый военачальник..."

В связи с надвигавшейся угрозой войны партия и правительство во всевозраставших масштабах занимались укреплением обороноспособности страны. Важное место отводилось при этом усилению обороны страны от нападения с воздуха. В феврале 1941 года ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли постановление "Об усилении противовоздушной обороны СССР". В соответствии с ним территория страны в пределах военных округов была разделена на зоны ПВО, зоны - на районы ПВО, а последние - на пункты ПВО. Каждую зону ПВО возглавлял помощник командующего военным округом, одновременно являющийся командующим этой зоной. Такая организация вполне отвечала своему времени, делала противовоздушную оборону страны более устойчивой и управляемой.

В числе 13 зон была образована и Московская зона ПВО. Ее возглавил генерал-майор Михаил Степанович Громадин. Помимо 1-го корпуса ПВО и 6-го истребительного авиационного корпуса, в состав зоны вошли Калининский и Тульский бригадные районы ПВО. Иными словами, на Громадина была возложена обязанность подготовить территорию Московского военного округа, включавшую в себя несколько областей РСФСР, к эффективной противовоздушной обороне.

Через несколько дней после назначения на новую должность Громадина вызвали к С. М. Буденному. Маршал оказался не один. В его кабинете находился секретарь ЦК, МК и МГК партии А. С. Щербаков.

- Мы пригласили вас, - сказал Буденный, - чтобы обсудить дальнейшие меры по укреплению ПВО столицы. Партийные и советские органы Москвы и области окажут нам всемерную помощь, материальную и людьми. Но нужен четкий, продуманный во всех деталях план. Контуры его мы наметили сейчас.

Разговор получился долгим и весьма плодотворным. Были обсуждены и контуры плана, и многие его детали. Подробно рассмотрены вопросы, связанные с созданием МПВО - местной противовоздушной обороны, предназначенной для ликвидации последствий налетов вражеской авиации. Прощаясь, Щербаков сказал Громадину:

- Чаще информируйте меня о ходе дел, обращайтесь за помощью. Впрочем, я и сам вас в покое не оставлю.

Позже в своей автобиографии Михаил Степанович писал: "В этот период я работал под непосредственным руководством тт. Буденного и Щербакова, которые очень много мне помогали и сами провели большие мероприятия в подготовке Москвы к противовоздушной обороне. Под их руководством были подготовлены аэродромы, установлена постоянная связь - проволочная и радио - с системой ВНОС в радиусе 250 км от столицы, со всеми аэродромами, построена связь и с огневыми позициями всей зенитной артиллерии".

Щербаков действительно "не оставлял в покое" Громадина. Он интересовался малейшими деталями, давал советы, в необходимых случаях мобилизовывал в помощь столичной ПВО материальные и людские ресурсы Москвы и области. Иногда, заканчивая разговор, он сокрушенно вздыхал:

- Времени мало, очень мало.

Да, времени действительно оказалось мало. Многое еще нужно было бы сделать. Но наступало роковое 22 июня 1941 года.

В ночь на 22 июня Михаил Степанович находился в своем рабочем кабинете. Он сидел, устало прикрыв глаза, подробно перебирая в памяти все сделанное за день. Давно, еще со времени учебы в академии, подводить итоги прожитого дня стало для него привычкой. Про себя он ее называл "совещанием с самим собой". "Посидишь вот так сам с собой, разложишь все по полочкам, говорил Громадин друзьям, - и ясно становится, где чего недоделал, а где, может быть, понапрасну время тратил. На следующий день работаешь сосредоточеннее, устремленнее".

Вот и сейчас Михаил Степанович подводил итоги нелегкого дня, вычленял главное, на чем нужно было сосредоточиться завтра. А подумать было о чем. 21 июня нарком обороны С. К. Тимошенко и начальник Генерального штаба Г. К. Жуков направили в западные округа директиву, предупреждавшую о возможном нападении фашистской Германии на СССР в течение 22-23 июня. Сведения, послужившие основанием для этой директивы, были известны немногим. Но так или иначе еще до директивы они отражались на работе Наркомата обороны и штаба столичного военного округа. Поэтому Громадин и его аппарат уже более недели почти круглосуточно находились на службе: проверяли готовность построенных аэродромов, состояние зенитных частей, еще и еще раз изучали возможности мобилизационного развертывания войск.

Мысли Михаила Степановича прервал резкий телефонный звонок. Командующий войсками Московского военного округа генерал армии И. В. Тюленев приказал Громадину вызвать из лагерей и поставить на огневые позиции 20 процентов всех имевшихся там частей. И почти тут же последовал новый приказ - вызвать из лагерей уже половину.

Командующий войсками округа не объяснил мотивов своих приказаний, и, может быть, именно поэтому Михаил Степанович всем нутром своим ясно ощутил: "Война!"

Громадин сразу же направился в штаб 1-го корпуса. Уже освещенная ранним утренним светом, но еще безлюдная Москва казалась особенно свежей, как бы умытой. Вглядываясь в проносившиеся мимо улицы и площади, Михаил Степанович вспоминал кадры кинохроники - разрушения в Мадриде, причиненные фашистской авиацией: "Ну нет, здесь этому не бывать!"

Штаб корпуса помещался теперь в центре города, в новом здании. На его командном пункте непрерывно звонили телефоны - командиры докладывали о ходе подготовки к намеченным на это время корпусным учениям. Командир корпуса комбриг Журавлев, доложив о начавшемся выводе половины войск на огневые позиции, с досадой сказал:

- Кто-то наверху, видимо, решил поломать схему учений. Зачем? И так все максимально приближено к боевым условиям.

Громадин хотел что-то ответить, но его прервал новый приказ: выводить на боевые позиции всю зенитную артиллерию.

Вскоре на КП корпуса стали поступать донесения о налетах фашистской авиации на приграничные города.

- Война?! - не то спросил, не то констатировал факт Журавлев.

И как бы в ответ властно зазвенел телефон внутренней правительственной связи: Громадину официально сообщили о вероломном нападении фашистской Германии на СССР. Отдав необходимые распоряжения, он поспешил в штаб округа.

В 4 часа 40 минут командующий Московской зоной ПВО Громадин отдал приказ на занятие боевых позиций зенитной артиллерией и прожекторными частями, выдвижение истребительных авиационных полков на передовые аэродромы. Система ПВО столицы и Московского промышленного района приводилась в наивысшую боевую готовность. Так для командующего и воинов Московской зоны ПВО началась Великая Отечественная война.

Противовоздушная оборона Москвы и Московского промышленного района в годы войны занимала особое место в комплексе боевых действий Войск ПВО страны. Это обусловливалось важностью самого обороняемого объекта: Москва столица нашего социалистического государства, крупнейший политический, экономический, административный и культурный центр Советского Союза. Организацией ее надежного прикрытия от ударов с воздуха с первых дней войны занимались Центральный Комитет партии, Государственный Комитет Обороны, Ставка Верховного Главнокомандования. Много внимания противовоздушной обороне столицы непосредственно уделяли И. В. Сталин, А. С. Щербаков, Н. А. Вознесенский, А. И. Микоян. Они рассматривали и решали вопросы, связанные с укреплением материально-технической базы столичной ПВО, обеспечением ее соединений командными и политическими кадрами, совершенствованием ее организационной структуры.

Многое, очень многое и в самый короткий срок нужно было сделать, чтобы привести ПВО Москвы и Московского промышленного района в полное соответствие с условиями военного времени. Громадин и работники его аппарата почти постоянно были на местах, направляя работы по усовершенствованию старых и постройке новых боевых позиций и командных пунктов, складов для боеприпасов, укрытий для людей и материальной части.

Чрезвычайно остро встала задача организации четкого взаимодействия войск ПВО с авиацией дальнего действия, а затем и фронтовой. Актуальность этой задачи выявилась буквально на третий день войны. Ранним утром 24 июня Громадину доложили, что группа наших бомбардировщиков, возвращаясь с боевого задания, потеряла ориентировку и была обстреляна зенитными батареями 1-го корпуса ПВО. Что и говорить, случай из ряда вон выходящий! То, что повинны в нем были прежде всего сами авиаторы, не утешало.

- Хорошо, что без жертв обошлось, - раздраженно сказал Громадин по телефону командиру корпуса Журавлеву. - А где гарантия на будущее? Мы не можем стрелять по своим, даже если они сами виноваты в этом! Нужно научиться отличать свои самолеты от вражеских.

Положив трубку и несколько успокоившись, Громадин устыдился: ведь не Журавлев, а он, командующий зоной ПВО, главным образом повинен в случившемся. Ему прежде всего нужно было обеспечить надежное определение службой ВНОС своих и вражеских самолетов. Обдумывая, как это сделать, Михаил Степанович не сразу взял трубку зазвонившего телефона.