Кожаная стеганная куртка, две пластины кирасы, связанные ремешками, наплечники, стальные листы на руках, и шее, подшлемник и наконец, сам обтекаемый шлем. По стандартным размерам Виталику полагалась броня второго размера. «На теле» вся эта амуниция показалось какой-то угловатой, неудобной. Кираса была для него явно велика, пластины на руках выступали немного больше положенного. Вес тоже оказался неожиданно велик – казалось, что броня весит килограмм под двадцать, хотя по уверениям конструкторов весила не больше 15 килограмм.
Наконец он закончил стягивать все ремешки, натянул ремень с ножнами меча и ножа, одел перевязь, символически поправил шлем, подержал в руках свой меч и довольный вышел на полянку. «Вооружен и очень опасен. Враги – трепещите!». К тому времени на полянку тонким потоком стекались его бойцы. Они уже не раз и не два одевали свои доспехи, но все равно чувствовали себя в них не ахти.
Когда поток бронированных солдат окончательно иссяк, Виталик посмотрел на свое воинство уже другими глазами. Закованные в железо, с мечами и большими овальными щитами за спиной они выглядели не как сборище тружеников села, а настоящей силой.
– Сержанты – ко мне.
От толпы отделились пять солидных дядечек в серых мундирах, скрытых броней. Усатые и с большими красными носами, они с любопытством разглядывали своего командира. Каждому из них явно было за сорок, но впечатление они производили хорошее – крепкие, подтянутые, с хитренькими глазками.
– Ну, давайте знакомиться. Меня называйте Ветал. Ваши имена и звания?
– Сержант Лербант, третье отделение.
– Сержант Старк, первое отделение.
– Сержант Улербан, четвертое отделение.
– Сержант Левания, второе отделение
– Сержант Войцлан, пятое отделение.
– Нормально. Где служили до этого?
Мужики гордо выпятили свои несуществующие животики и тот, кто назвался Лербантом гордо произнес:
– Все мы до этого проходили службу в гвардии Железного ордена, да будут его враги уничтожены, сир лейтенант Ветал!
Примерно этого Виталик и ожидал. Необученное ополчение в артиллерию посылать бы никто не стал, здесь требуется опытные люди. Артиллеристов до того в мире Иглы просто не существовало, значит – гвардия.
– С боевыми механизмами когда ни будь работали, сержанты?
– Мы в основном в гарнизоне жили. Правда, на учениях скорпионы охраняли…
– Со скорпионами имели дело?
Сержанты в ответ только недоуменно переглянулись.
– Никак нет, сир лейтенант. Зачем они нам? Оружие трусов.
– Фигово… А из пушек хоть раз стреляли?
– Никак нет, сир лейтенант. Строжайше запрещено!
– Блин, ну хотя бы заряжали орудие?
– Нам рассказывали, как это делается, сир лейтенант.
«Значит ни разу не заряжали и вообще спрятали пушки от греха подальше. Совсем хреново…».
К такому повороту событий он готов не был. Полигон, инструктаж по технике стрельбы, опознавательные сигналы и все остальное он помнил смутно. На полигоне какой-то красный от напряжения мужик битый час пытался что-то втолковать пьяным землянам. Потом плюнул, лично зарядил пушку и произвел единственный выстрел. От этого выстрела содрогнулось нутро, задрожал желудок, и учащиеся дружной толпой побежали в кусты опорожнять желудок. Обучение вышло так себе… Поэтому он сильно рассчитывал на своих подчиненных в этом вопросе.
– Ладно сержанты, бойцы пусть пока отдыхают – кроме строителей и копателей, а мы с вами пройдемся до орудий. Захватите с собой по два человека с отделения – поздоровее. И еще, увижу солдата без доспехов – отправлю в сортирную команду.
Группа людей в новеньких, блестящих в уходящем солнце доспехах проследовала к поляне с телегами и спрятанными пушками. Не теряя времени, Ветал стал сыпать распоряжениями:
– Так, пушки вытаскиваем из кустов. Осторожнее с ними, за спицы беритесь и крутите колеса. Живо! Кусты ломайте нафиг!
Вся толпа солдат и возничих с главным обоза залезла в чащу и стала выковыривать от туда пушки. Делом это оказалось непростым. Из уничтожаемых кустов постоянно неслась ругань, поминали неведомых для Виталика животных существ и их части тела. «Армейская ругань интересна, надо будет подучиться…», эта мысль потухла так же стремительна, как загорелась. Пушки были извлечены из схронов и громоздились на поляне в шахматном порядке.