Записки следопыта: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Офицер, оставив свой теодолит, снисходительно оглядел меня с головы до ног:

— И вам с того берега ответят пушки. Вы этого хотите? Убирайтесь прочь!

— Срок моего ультиматума истек, — спокойно сказал я. — Руки вверх! Вы арестованы.

Офицер задохнулся от ярости.

— Молокосос! — закричал он. И, повернувшись к своим солдатам, приказал: — Взять его.

Грянул выстрел. Офицер, взмахнув руками, повалился на свой теодолит. Я подскочил к убитому мной японцу и, прикрываясь им, быстро оттащил его в кусты.

Лишившись командира, солдаты растерялись. Какое-то мгновение — и они бросились к своим лодкам, обратившись в отчаянное бегство.

С того берега ударила пушка, застрочил пулемет.

— Не отвечать! — закричал я курсантам. — Быстро ко мне.

Вокруг нас засвистели пули. На том берегу, укрываясь за скалами, рассыпались и залегли цепи японских солдат.

Я оттащил труп убитого подальше от берега и спрятал среди скал. Выпрямился, отер пот с лица.

— Правильное решение! — услышал я за спиной знакомый голос.

Это был начальник заставы. Вместе с ним спешили к месту боя пограничники. Подбежали и оба курсанта.

— Везите труп на заставу, — приказал командир. — Действовали верно, по обстановке. Я принимаю командование. А спектакль скоро кончится. Повезло нашим курсантам: сразу — боевое крещение.

О СЛАВЕ Я НЕ МЕЧТАЛ

1

О славе я не мечтал. Известность меня смущала. В те годы не только я, но и многие пограничники имели на своем счету внушительное число задержанных нарушителей. То, что при прорыве контрабандистов и диверсантов через границу нас с Ингусом вызывали на соседние и даже на отдаленные заставы, казалось мне нормой. И если вдруг в каком-нибудь разговоре звучали в мой адрес слова «самый лучший», «самый опытный», «знаменитый», я, честно признаюсь, чувствовал себя неуютно, терялся.

И вдруг приезжает к нам на заставу Евгений Рябчиков. Каково же было мое удивление, когда я узнал, что сам командарм Блюхер посоветовал журналисту написать о «знаменитом следопыте» Карацупе. Я — и вдруг «знаменитый»? Тут что-то не так. А Евгений, не обращая внимания на мое смущение, рассказывает, что начальник войск округа предложил ему пожить на нашей заставе три-четыре месяца, и не просто пожить, а надеть форму, получить оружие и вместе со мной ходить в наряды.

Когда я узнал, что расспрашивать меня он не будет, вроде как облегчение почувствовал. Какой из меня рассказчик? Вот в наряды ходить — это пожалуйста. Мне и самому интересно, что это за люди, журналисты, и как поведет себя мой новый знакомец на дозорной тропе.

Евгений оказался и выносливым, и сметливым, и неробким человеком. Много троп мы с ним прошагали, в разных переделках побывали, а в часы досуга, уже без робости и стеснения, я о многом ему рассказал. В итоге написал Евгений обо мне книжку. Занятной она получилась. Чтобы и вы в этом убедились, приведу фрагмент главы, в которой рассказывается о том, как мы с Ингусом задержали девять нарушителей.

«Ночь выдалась на редкость темной. За окнами заставы лил обложной дождь, во дворе свистел ветер, уныло гудели кусты. За пограничной рекой, в глинобитной крепости, тревожно выли собаки и на ветру раскачивались фонари.

Нахлобучив на голову шлем, повыше подняв воротник коричневой кожаной тужурки, Карацупа прошел к клеткам, вывел Ингуса и отправился с ним проверять, как в такую ночь несут службу наряды.

Свернув по тропке к реке, Карацупа прошел с Ингусом над обрывистым берегом. У гнилого пня его встретил наряд:

— Стой! Кто идет?

Карацупа сообщил пароль и, довольный тем, что товарищи бдительно несут службу, взял круче, к тыловой дозорной тропе. По кочкам и рытвинам, через болотце вышел он к разбитому дереву.

— Стой! Кто идет?

Выслушав пароль, чернобровый Козлов, сосед Карацупы по койке, с обидой в голосе заметил:

— Чего стараешься? Не спим. Ночь опасная — того и жди пойдут.

Чем дальше шел Карацупа, тем сильнее секли его ветви и струи дождя. Ноги то скользили, то вязли в глине; за ворот кожаной куртки безостановочно, словно из воронки, поливал дождь. Тьма угнетала, кусты и пни, приобретая фантастические очертания, словно оживали и, казалось, прыгали и шевелились. Нужно было держать в кулаке нервы, не поддаваться галлюцинациям.

Неспокойно было в ту ночь на сердце у Карацупы. Получив задание начальника заставы проверить в три ноль-ноль пограничные наряды, он с особым рвением обходил тропы, засады, секреты — везде бойцы были начеку, и там, где появлялся следопыт, неизменно слышалось одно и то же: «Стой! Кто идет?»