— А если выяснится, что у Христа на самом деле существуют прямые потомки, и они до сих пор живут среди нас, это не сенсация?
— Стоп-стоп-стоп. Во-первых, существует довольно много икон, где Христос изображен с младенцем на руках. Только это не младенец в прямом смысле этого слова, это отлетевшая душа Богородицы, которую ее сын бережно принимает в свои объятия. Иконы этого цикла широко известны и называются «Успение Богородицы».
— Да нет! — замахал чайной ложкой Иван. — Мы уже проверили по Интернету, когда вернулись. В сценах успения Богородицы Христос держит на руках как бы спеленутого младенца. А на иконе Рублева отчетливо видна кисть руки. Причем пальчики явно не младенческие.
Я решительно отодвинул сковородку и встал, чтобы налить себе чаю. Оба мальчишки, как завороженные, проследили за мной взглядом.
Я снова уселся, подтянул поближе вазочку с печением и сделал первый пробный глоток чая. Горячо, блин!
— Так, и что вы предлагаете?
— Пока ничего. Мы просто подумали, что может быть Дэн Браун, когда писал свой «Код да Винчи» был не так уж и неправ. И может быть, потомки Христа действительно живут до сих пор и их можно отыскать.
— Два возражения. Во-первых, я не представляю себе методику поисков. Находчивый Дэн Браун с первых страниц своей книги вывел на сцену некие тайные общества, хранящие эту страшную тайну. У нас никаких обществ нет, а стало быть не существует и отправной точки для поиска, верно?
Во-вторых, если следовать Дэну Брауну и законам жанра, то искомый объект (или, в нашем случае, субъект) с самого начала должен быть в поле зрения. У американца в конце книги выясняется, что Святой грааль или потомок Христа — это как раз тот, кто с самого начала вел поиск. Если не ошибаюсь, то была молодая девушка по имени Софи.
— Ты хочешь сказать, — радостно заулыбался Иван, — что по законам жанра, потомком Христа должен будет оказаться кто-то из нас. Ага?
— Не кто-то, а конкретно ты. Потому что ты самый младший, ясно?
— Ни фига себе! Это что, по возрасту распределяют?
Али никакого веселья по обсуждаемому поводу не проявил, только смотрел внимательно то на меня, то на Ваньку… И я обратил внимание на то, какие у него красивые и глубокие глаза.
— Так, хватит глупости болтать, — заявил я, вставая. — Распорядок дел на вечер такой: сейчас наводите порядок на камбузе и отправляетесь спать. Восточный гость остается ночевать здесь — время позднее, и я не уверен, что Аллах каждый раз будет успевать послать ему нового спасителя. Али, если нужно кому-то позвонить и предупредить — звони.
А я сейчас подключу к сети второй компьютер. На нем будешь работать ты, Иван. Работу, кстати, я тебе нашел, причем с гарантированной оплатой. Если все сделаешь на хорошем уровне, заплатят 400 долларов — как раз хватит на путевку в Египет.
— Круто! — мгновенно загорелся Ванька. — А что за работа?
— Тебе по силам. А теперь живо мыть посуду и мне не мешать.
Утром я проснулся от молитвы. Восточный гость, обернувшись лицом в сторону Мекки, нараспев, звонко, как заядлый муэдзин, тянул суры Корана. Звучало, надо признать, довольно приятно. Но почему-то меня гораздо меньше напрягло бы, если бы он читал «Отче наш». Пусть и не таким музыкальным голосом.
Сопя я выбрался из постели и побрел в направлении ванной. Возле двери там, в одном тапке, прыгал полуголый Ванька.
— Мне теперь что, — тревожным шепотом спросил он, — тоже по утрам молитвы читать?
— Иди сначала соверши намаз.
— В смысле?
— В смысле умойся. Ибо сказано в книге пророка «О вы, которые уверовали! Когда встаёте на Намаз, то мойте ваши лица и руки до локтей, и обтирайте ваши головы и ваши ноги до щиколоток».
— Я лучше душ, — буркнул ребенок и скрылся за дверью ванной.
Я вздохнул, почесал грудь и побрел на кухню, чтобы там под краном хотя бы лицо пока ополоснуть… Мда, раньше у нас не образовывалось очередей на гигиенические процедуры.
Завтрак готовили вместе. В смысле, я руководил, прихлебывая из высокого стакана холодное молоко, а мальчишки все делали. Не очень умело, зато старательно.
— Нельзя не признать, — заметил я, глядя, как Иван страдает над доской для резки лука, — что в исламе имеется по крайней мере один момент, который я полностью одобряю. Это — почитание старших.
— А мне, как потомку Христа, — мгновенно откликнулся Ванька, — это по барабану.
— И напрасно, — заметил Али. — Христос очень почитал свою мать Марьям.
— Когда Артем станет моей матерью, я тоже начну его почитать.