– Ты победила, – с печальной улыбкой ответил он и засунул руку ей за шиворот. Когда он успел зачерпнуть в ладонь пригоршню снега, Элен так и не узнала. Но зато она прочувствовала спиной каждую растаявшую каплю, которая стекала по ее позвоночнику.
Саманта, маркиза Кэрью и Джейн, графиня Гринвалд показывали девочкам и примкнувшим к ним взрослым участникам, как правильно делать снежных ангелов. Вскоре там, где раньше была лужайка, образовалось целое небесное войско.
Постепенно они добрались до озера и распределились на группы. Ее муж и тесть в один голос уговаривали Элен вернуться домой. Не стоит проделывать весь путь целиком, убеждали они. Она пожалела, что они заговорили об этом. Если бы ее предоставили самой себе, она, скорее всего, вернулась бы. Но раз отказавшись, она не оставила себе другого выбора, кроме как идти вперёд. Не то, чтобы она чувствовала себя слабой или утомлённой. Ей просто не хотелось больше развлечений.
Вскоре ее вовлекли в очередное мероприятие. Это действительно было неизбежно. Там были дети, с которыми нужно было поиграть, и дети, которым требовалась помощь. А также молодежь и люди ее возраста, которые приглашали посмеяться вместе с ними. Она забыла, какой светлой и замечательной может быть семейная жизнь. Она забыла, каким радостным может быть старое доброе Рождество. Она забыла, какое это истинное удовольствие – расслабиться и общаться с другими людьми всех возрастов, болтая, поддразнивая друг друга и смеясь. Было так легко поддаться соблазну Рождества. Элен не впервые ловила себя на этой мысли, но, видимо, была уже не в силах бороться с этим.
Стефан, сынишка Гринвалдов, избрал ее любимой тетей и уговорил своих друзей того же возраста последовать его примеру. И Элен, которая собиралась просто помочь ребятам отнести ветки остролиста к общей куче у озера, вдруг обнаружила себя танцующей в хороводе и поющей вместе с озорниками «Кольцо вокруг розы». И каждый раз, когда звучала любимая всеми строчка «мы все упали», она, так же как и дети, падала в снег. И, поднимаясь на ноги и отряхиваясь, она смеялась так же, как каждый из них.
Она знала, что это случится. Она плохо сопротивлялась и позволила снегу и Рождеству выиграть эту битву. Возможно, даже в загробной жизни, подумала она, бывает кратковременное освобождение от ада. Наверное, для того, чтобы потом стало еще хуже. Она старалась не смотреть на Эдгара, который помогал племянникам, племянницам и другим детям срывать ветки с высокой омелы. Он подсаживал малышей на свои широкие плечи так, чтобы они могли дотянуться до самых хороших веточек. И почему все самое лучшее обычно находится вне пределов досягаемости вытянутой руки? Почему все лучшее в мире обычно нам недоступно?
Когда они закончили и сгрудили собранную зелень в одну кучу, чтобы отнести ее домой, их ждал сюрприз. Несколько тепло одетых слуг и садовников развели большой костер и теперь жарили на нем орехи и варили шоколад.
Все вдруг обнаружили, что замерзли, устали и проголодались. И дружно начали топать ногами и хлопать руками, отряхиваясь от снега, веселясь и болтая. И кто-то, – Элен подумала, что, возможно, это был один из бристольских гостей, – завел песню, что было бы довольно рискованно, если бы ему пришлось заканчивать ее соло. Но, конечно, ему не пришлось. Вскоре уже все присоединились к рождественскому песнопению, и один гимн сменял другой. Это было очень весело, очень сентиментально и лишь отчасти – музыкально.
Элен вздрогнула и, найдя подходящее бревно, присела на него, ее руки в перчатках грелись о чашку с шоколадом.
– Я думаю, – начал Эдгар, усаживаясь рядом с ней, – моей голове грозит опасность быть откушенной, если я спрошу, не устала ли ты.
– Да, согласилась она, – наверняка.
Этим утром он предлагал ей привязанность. Да, он был на это способен. Как человек, стремящийся к совершенству во всем, он не мог чувствовать удовлетворение от брака по необходимости с женщиной, чье поведение в Лондоне должно было в равной степени как возбудить его, так и ужаснуть. То, что у них есть, он обязательно постарается превратить в брак по любви. А она дала ему отпор.
Будет ли это возможно? Ее пугал вопрос, который отчетливо сформировался в ее голове. Ответ был ей совершенно ясен. Конечно, это будет возможно. Нельзя уважать мужчину, восхищаться им, находить его привлекательным, наслаждаться близостью с ним, и при этом не привязаться к нему всем сердцем. Конечно, если бы она ослабила свои защитные барьеры, она могла бы даже признаться себе в.… Нет!
Неужели она позволила чувству привязанности укорениться в их отношениях? Может быть теперь, после всего, что было, пришёл конец наказанию и ненависти к самой себе? Возможно, Эдгар достаточно сильный, чтобы… Конечно, он сильнее, чем.… Нет!
Ее чашка опустела и утратила свое тепло, и Элен поставила ее рядом с собой на землю. Когда Эдгар взял ее за руку, она переплела свои пальцы с его пальцами. Он пел вместе со всеми. У него был приятный тенор. Она никогда раньше не слышала, как он поёт. Он был ее мужем. Их судьбы соединены навеки. В ней рос его ребенок. Они станут родителями, – и, возможно, не единожды. Это была новая, неожиданная мысль. Возможно, у них будет несколько детей. В течение последующих лет у них будут и другие возможности, подобные этой.
Получится ли у нее освободиться и просто наслаждаться жизнью? В то время как кто-то другой будет из-за нее страдать всю оставшуюся жизнь?
Она повернула голову и посмотрела на своего мужа. Благородный, сильный, честный Эдгар. Он заслуживал лучшего, чем она была готова ему дать. А если она осмелится дать больше, то, скорее всего, он будет жалеть об этом впоследствии.
Эдгар оглянулся на нее и прекратил петь. Он улыбнулся и наклонил голову, чтобы быстро поцеловать ее в губы. Маленький жест привязанности. Она задумалась, а собирался ли он вообще внимать ее предупреждениям?
– Какой холодный взгляд, Элен, – сказал он. – И все же ты выглядела очень счастливой.
– Давай не будем начинать сначала, – отозвалась она.
Но следующие его слова заставили ее вскочить на ноги от панического ужаса.
– Расскажи мне о своем пасынке, – попросил он. – Расскажи мне о сэре Джеральде Стэплтоне.
Она повернулась и бросилась прочь, назад к дому. Когда он догнал ее и схватил в объятия, она сделала попытку вырваться.
– Значит, я был прав, – сказал он. – Я угадал правильно. Успокойся, Элен. Ты не сможешь бежать всю дорогу до дома. Мы пойдем медленно. Ты не сможешь больше убегать от себя. Неужели ты так этого и не поняла? И тебе не убежать от меня. Но мы все будем делать медленно, – и гулять, и все остальное. Сбавь темп.
Священник, который молится за осужденного, должно быть, говорит таким же спокойным, успокаивающим голосом, подумала она.
– Черт тебя побери, Эдгар! – закричала она, – Проклятье, проклятье, проклятье!
– Успокойся, – уговаривал он. – Пойдем медленно. Спешить некуда.
– Я ненавижу тебя, – воскликнула она. – О, как я тебя ненавижу. Ты отвратителен, и я ненавижу тебя. Черт бы тебя побрал, – добавила она для ровного счета.
Глава 14
Невероятно, но ничего больше не было сказано в отношении пасынка Элен. Они возвращались домой в тишине, и Эдгар повел ее прямо в их спальню, где она упала от усталости на кровать, потратив перед этим время только на то, чтобы снять обувь и верхнюю одежду. Он отошел и встал возле окна, внимательно смотря через плечо, когда заметил, что женщина не укрылась, хотя в комнате было довольно прохладно. Он заботливо укутал ее стеганым одеялом до самого подбородка. Она уже дремала.