— Они поместили кое-что в воздух, называется мирк. Нечто вроде дымовой завесы. Мирк не дает свету повредить хобов, — сказал я. Я замкнул круг и почувствовал, как он ожил вокруг меня, неосязаемый занавес власти, который отсек стеной от внешнего воздействия мирк, который был пойман в кругу, когда круг активизировался. Мирк сгустился в тонкую пленку слизистой эктоплазмы на всем, что было внутри круга — в том числе и на мне. — Супер! — пробормотал я, и ударил по ней волей так сильно, как только мог.
— А-а, — сказала Кэрол, — что вы делаете?
— Я собираюсь убрать их дымовую завесу. — Я зажал головку разбрызгивателя в своей правой руке и закрыл глаза, сосредотачиваясь на ней, на ее структуре, ее форме, ее составе. Я начал вливать энергию в объект, воображая ее, как пылающую ауру сине-белого света со множеством небольших усиков, вырастающих из нее. Как только энергия была твердо обернута вокруг разбрызгивателя, я переложил его в левую руку и раскрыл правую.
— Н-но у нас нет никаких огней.
— О, у нас есть огни, — сказал я. Я вытянул правую руку и вызвал небольшую сферу света. В пределах круга без мирка она была раскалена добела и такая же яркая, как обычно, но я мог видеть, что за пределами круга свет распространяется не больше, чем футов на пять или шесть через мирк.
— О, Боже, — сказала Кэрол.
— Фактически, все прочие огни также работают. Только они заблокированы. Мирк не отключает электричество. Эти компьютеры все включены, например, но мирк не дает нам увидеть любую из контрольных ламп.
— Гарри! — позвал Майкл.
— Будете мешать чародею, получите паршивые чудеса! — ответил я раздраженным тоном. Остальная часть колдовства будет немного хитрой.
— К-как вы делаете это? — выдохнула Кэрол.
— Магия, — проворчал я. — Тихо. — Я, как обычно, носил кожаную перчатку на своей левой руке, она предоставляла моей травмированной коже небольшую защиту. Все равно, это не игрушки. Я пробормотал, «Ignus, infusiarus,» и засунул конец разбрызгивателя в пламя, плавающее по моей правой руке.
— Как это поможет нам? — спросила Кэрол, ее голос испуганно подрагивал.
— Здесь у нас все еще есть электричество, — сказал я. Кажется, я чувствовал запах подпаленной кожи, пока высокая температура от пламени лилась в металлический разбрызгиватель. — Здесь все еще есть компьютеры. Здесь все еще есть телефоны.
— Гарри! — сказал Майкл, качая головой и пристально глядя на потолок. — Они поднимаются. Они собираются проникнуть сюда через крышу.
Я начал чувствовать высокую температуру даже поврежденными нервами пальцев моей левой руки. Кажется, уже было достаточно горячо. Я сосредоточил больше своего желания, поднял разбрызгиватель и пламя, и визуализировал то, что я хотел: усики энергии вокруг моего разбрызгивателя тянутся к каждой головке разбрызгивателя, какие только есть во всем здании.
— И еще здесь есть разбрызгиватели.
Я сломал круг ногой, и энергия стеганула из разбрызгивателя к любому подобному объекту вокруг. Высокая температура вылилась из меня волной во множестве различных направлений, и я отправил всю энергию, какая была в сфере света во все головки разбрызгивателей, какие попадутся на пути.
Буквально через десять секунд взвыл датчик огня, и противопожарная система пробудилась к жизни. Люди удивленно вскрикивали, где-то в станции завопили сигналы тревоги. Искры взлетели от нескольких телефонов, мониторов, и компьютеров.
— Ну ладно, — сказал я. — Пускай у офиса нет компьютеров. Но все остальное все-таки работает.
Майкл посмотрел на меня и обнажил зубы в свирепой усмешке.
— Когда?
Я наблюдал за своим маленьким шаром света, с потолка лилась вода. В течение возможно половины минуты ничто не случалось, за исключением того, что мы промокли насквозь. Было просто удивительно, сколько лилось воды, удивительно хорошо, я подразумеваю. Я хотел много воды.
Где-то в районе шестьдесят второй секунды я почувствовал, что мое колдовство начало мерцать, его власть разрушалась льющейся водой.
— Жди, — сказал я. — Скоро…
Через две минуты мое колдовство иссякло, связь с другими разбрызгивателями разрушилась, и огонь в моей руке потух.
— Майкл! — крикнул я. — Готово!
Майкл что-то проворчал и бросился открывать дверь. Прежде, чем он ступил через порог, в воздухе возникло внезапное порхание колеблющейся силы, и святое лезвие засверкало более ярко, чем сам солнечный свет.
Он выскочил через дверь, и когда свет Амораккиуса возник на станции, завопили сотни глоток фобов. Звук криков злых фэйри был настолько громок, что я буквально чувствовал, как он давит на мои уши, вроде как на действительно громком концерте.
Но их перекрывал голос Майкла Карпентера, Рыцаря Креста, воплощенного ангела мести, носителя лезвия, которое когда-то принадлежало оруженосцу по прозвищу Бородавка.[48]
— Lava quod est sordium![49] — проревел Майкл, его голос был громоподобен, слишком огромный, чтобы исходить из человеческого горла. — In nomine Dei, sana quod est saucium!
[48] Оруженосец Варт — (бородавка, или еще есть вариант перевода — салага, или то, что является проблемой), — это легендарный король Артур в детстве.
[49] Здесь и далее Майкл читает на латыни молитву к святому духу. Я считаю, что переводить это не нужно, на латыни звучит очень внушительно, в частности потому, что непонятно. Тем более, что и у самого Гарри с латынью не очень.