Дикая орда: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Пока меня вели сюда, я ушами-то не хлопал, а хорошенько осмотрел лагерь. Собралась огромная орда, по крайней мере по пять лошадей на каждого воина, А у знати – побьюсь об заклад – скакунов по двадцать у каждого. Травы не так много, лето было засушливое. Кочевники должны вот-вот выступить, а не то среди коней начнется падеж.

– А ты не врешь, что ты воин? – спросил козак. Он поднялся с того места, где сидел на корточках, что-то рисуя на земле. – Я – Рустуф, из днерских Козаков. – Он протянул шершавую грязную ладонь, и Конан пожал ее. Козак усмехнулся, показав дыру от выбитого зуба – в дюйм шириной. На козаке красовался широкий, отделанный металлом кожаный пояс и лохмотья, оставшиеся от мешковатых шаровар. Обувка отсутствовала, козак расхаживал босиком.

– Я хорошо знаком с запорожцами. Случилось даже быть у них гетманом.

– Запорожцы – трусливые собаки, – усмехнулся Рустуф, – но все же самый захудалый козак лучше, чем все хайборийские племена, вместе взятые.

Конан знал, что козаки – это не клан и не племя в истинном смысле. Скорее многоязычный сброд, состоящий из конных отрядов беглых каторжников, воров и прочих отбросов общества, объединенных храбростью, любовью к странствиям и свирепым, независимым нравом. Козачьи ватаги различались по названиям рек и прибрежных островов моря Вилайет, где разбивали на зиму лагерь. Занимались козаки в основном лихими разбойничьими набегами, а порой и служили в регулярных конных войсках под флагами различных королевств и княжеств.

– Скажи-ка, козак, – поспешил сменить тему Конан, – прикидывал ли кто из вас хотя бы примерный план побега?

Рустуф скривился, как от зубной боли:

– Интересно, куда ж нам бежать? Гирканийцы соорудили этот свинарник лишь для пущей острастки! Ну выберемся мы, к примеру, отсюда – и окажемся в голой степи, где нас в два счета накроют. Даже если б нам и удалось захватить лошадей и оружие – посмотри на этот сброд! – Он широким жестом обвел толпу безразличных ко всему невольников. – Тупые скоты, да и только! Будь на их месте настоящие мужчины, еще оставалась бы какая-то надежда. Из пяти сотен кому-нибудь и повезло бы… А эти шакалы… Большинство из них и в седле-то сидеть как следует не умеет. Куда с ними в побег рваться!

– Так я и думал, – разочарованно вздохнул Конан, – Но выход все равно должен быть… В одиночку, ночью…

В это мгновение раздался барабанный бой, и рабы лениво поднялись на ноги. У края ямы появились степняки с большими кожаными мешками; мешки перевалили через край – в яму. Пленники, внезапно оживившись, резво столпились вокруг отвратительных куч объедков. И сразу же пошла отчаянная дележка и грязная ругань из-за лучших кусков.

Конан и Рустуф подошли к ближайшей куче и оттолкнули сцепившихся в драке пленников. Конан поднял огрызок плоской круглой лепешки из грубой муки пополам с мякиной – пища для самого занюханного раба. Конан с трудом заставил себя проглотить кусок.

– А вода здесь есть? – осведомился он.

– Перед заходом солнца нас поведут к реке небольшими группами, под охраной, – откликнулся Рустуф. – Там можно будет лечь на брюхо и лакать прямо из реки, как корова.

– Тогда вся надежда лишь на то, что поход не за горами, – заметил Конан, – иначе мы здесь все передохнем на таких харчах.

Козак отвел киммерийца в относительно свободный угол загона, и они вдвоем уселись на землю – доедать всухомятку отвратительные черствые лепешки.

– Есть один способ уйти отсюда… – после долгого молчания проговорил Рустуф.

– Ну-ка продолжай! – вскинулся киммериец.

– Бартатуя любит устраивать на своих пирах состязания. Он заставляет пленных воинов развлекать гостей.

Перед Конаном мгновенно забрезжила призрачная тень надежды.

– Борьба? Кулачный бой? Или с оружием?

– По-всякому, – ответил козак, – хозяин любит поглазеть на хорошую драку. И считает, что его командирам тоже полезно понаблюдать да поучиться.

– А бьются до смерти?

– Дерутся, пока один не победит. А жив или нет побежденный – это Бартатую не заботит. – Рустуф выковырял из своей лепешки небольшой камешек и отшвырнул его в сторону. – Я хотел было вызваться для таких боев. Случалось уже, что особо отличившихся в поединке Бартатуя зачислял в свое воинство. Лучше уж быть солдатом, чем рабом. И сражаться под началом такого человека не стыдно. Завоеватель есть завоеватель, даже если это и гирканийский пес.

– Ну так почему же ты на это не решился? – искренне удивился Конан.

– Есть одна загвоздка, – нехотя буркнул козак, – от этого даже такому воину, как я, становится не по себе.

– Что же именно?

– Я разговаривал с рабами, которым разрешено прислуживать на пирах. Бартатуя обычно устраивает потеху, когда к нему присоединяется какой-нибудь новый союзник. Часто, если кто-то заслуженно побеждает в таком поединке на радость зрителям, они желают продлить удовольствие и заставляют биться вновь…

– И выставляют против него нового противника, – закончил фразу Конан.

– Точно! Иногда смельчака ждет пять-шесть схваток подряд. Даже величайшего бойца может одолеть посредственный, но полный свежих сил воин.

– Это, между прочим, – заметил киммериец, – еще и способ убрать из толпы невольников возможных бунтарей.