Если ваш новый знакомый сам искренне верит, что все религии хороши, зачем же он ушел из вполне хорошей, по его же словам, Православной Церкви, и устремился в дальнее паломничество к восточно-эзотерическим берегам? « - От вас я этого не ждала - сказала леди Маунтигл. - Мы именно и хотели соединить великие религии, Будду и Христа. Вы понимаете, конечно, что все религии одинаковы. - Тогда зачем же, - кротко спросил отец Браун, - искать их так далеко?»[168], - этот вопрос, заданный теософке честертоновским отцом Брауном, стоит повторять почаще.
Правило одиннадцатое. Признайте за каждой религиозной общиной право самой определять свои собственные границы. Если вы услышите, что Папа Римский объявил такое-то учение выходящим за рамки католичества - не считайте, будто Вы лучше знаете католичество, чем Папа и не стремитесь его подправлять. Точно так же, если Вы услышите, что православные богословы не согласны с каким-то учением Римского Папы - поверьте, что у них есть не менее неотъемлимое право определять, что согласно с православием, а что несовместимо с ним.
Правило двенадцатое. Будьте просто трезвы. Не спутайте психическое воодушевление, естественное при больших собраниях, сопровождаемых громкой музыкой и энергичной речью, с таинством вхождения Христа в святыню человеческого сердца. Если Вы попали на собрание сектантов - то хотя бы не выходите в ответ на их финальный призыв к сцене для принятия их "крещения". Ведь если Вы поддадитесь эффекту толпы и в конце экзальтированной проповеди согласитесь стать членом сектантской общины - Вы отлучите себя от Православной Церкви.
В качестве комментария к этому правилу приведу рассказ о том, как закончилось два года назад одно сильно разрекламированное протестантское шоу в Будапеште. Сектанты сняли для него центральный стадион города. Поскольку Венгрия - католическая страна, они пригласили на свое мероприятие и католического священника. Венгерские католики неплохо подготовились к высадке американского десанта и поэтому священник, бывший на стадионе, получив слово, сказал лишь несколько слов о пользе веры и Евангелия и попросил собравшихся по окончании стадионного действа по дороге домой зайти в католические храмы, окружавшие стадион... В самих храмах к этому тоже подготовились изрядно. Двери были открыты. Храмы были освещены. Священники ждали людей. И вот, когда люди, выйдя со стадиона, наполнили церкви, священники к ним обратились с простыми вопросами. "Братья и сестры! Вам полтора часа говорили о любви. Это очень хорошо. Но скажите, вы полюбили кого-то за эти полтора часа? В Вас проснулось сострадание? Ваше видение мира, человека, себя стало глубже? Нет? Ну что же, концерт он и есть концерт, а теперь давайте мы с вами помолимся уже всерьез о том, чтобы Господь умножил в нас веру...".
Выше приведены общие правила защиты нецерковным человеком своей души от сект. Еще два конкретных совета я могу дать тем, кто хотят знать, как отличить христианство и православие от подделок под них.
Если Вы хотите узнать, каково отношение обратившегося к Вам христианского проповедника к Православию - есть совсем простой способ понудить его к честному объявлению его конфессиональной позиции. Попросите его перекреститься. И попросите его поцеловать образок Божией Матери. Если он откажется - значит это представитель одной из многочисленных антиправославно-протестантских общин. А дальше - это уже выбор Вашей свободы: пойдете ли Вы за ним сразу, решите ли действовать так, как рекомендовано в Правиле 7, или вспомните о том, о чем шла речь в Правиле 2.
Есть и критерий, по которому можно узнать, насколько Ваш собеседник далек от христианства. Попросите его пояснить - зачем Христос умер на кресте и почему Он называется Спасителем. Христианин скажет, что в конце концов Христос спасает нас от небытия и спасает ценой собственной крестной жертвы. Не-христианин скажет, что Иисус - это Учитель, который спасал нас от тьмы незнания и безнравственности... А вот зачем Он все же пошел на Крест - останется без пояснений. Напомню лишь, что Сам Христос сказал "На час сей Я и пришел в мир" не перед началом очередной проповеди, а перед казнью... Здесь стоит помнить, что хотя у человека есть право проповедовать что угодно - у него нет права (по крайней мере нравственного) на явную ложь. Он может излагать любое воззрение, он не может лишь утверждать, что это (то есть понимание христианства, лишенное понимания Креста) и есть воззрение самого Христа.
Я полагаю, что даже в самых светских школах дети всех вер и национальностей должны знать очень близко к тексту, желательно наизусть, один специфически христианский текст. Это - 24 глава Евангелия от Матфея.
"Когда же сидел Он на горе Елеонской, то приступили к Нему ученики наедине, и спросили: скажи нам, когда это будет, и какой признак Твоего пришествия и кончины века? Иисус сказал им в ответ: берегитесь, чтобы кто не прельстил вас. Ибо многие придут под именем Моим, и будут говорить "я Христос", и многих прельстят... Тогда, если кто скажет вам: "вот, здесь Христос", или "там", - не верьте. Ибо восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных. Вот, Я наперед сказал вам. Итак, если скажут вам: "Вот Он, в пустыне", - не выходите; "вот, Он в потаенных местах", - не верьте. Ибо как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада, так будет пришествие Сына Человеческого. И вдруг, после скорби дней тех, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются. Тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачут все племена земные, и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою. О дне же том и часе никто не знает, ни Ангелы небесные, а только Отец Мой один. Итак бодрствуйте, ибо не знаете, в который час Господь ваш приидет. Потому и вы будьте готовы, ибо в который час не думаете, приидет Сын Человеческий".
Весьма многие секты выдают своих гуру за "Христов": и Мун, и Виссарион, и "Белое братство" и многие иные.
Даже если в городе нет трамвая - каждый школьник должен знать, что обходить трамвай на остановке надо спереди. Точно также это правило религиозной безопасности должен знать каждый человек: если проповедник говорит, что он знает вновь пришедшего Христа - значит, это не христианин, но сектант. Если проповедник уверяет, что он точно знает дату конца света - значит, он не христианин, но сектант.
И даже если он сам настойчиво рекомендует себя в качестве самого что ни на есть "живого" и "настоящего" христианина (не то, что эти православные) - он все равно всего лишь сектант.
А дальше это уже дело свободы каждой души: хочешь рискнуть и обойти трамвай сзади - твое дело. Хочешь попробовать жизнь в секте - твой риск. Но во всяком случае это будет ситуация открытого выбора: ты с христианами или с сектой.
А если вдруг, при раздумьях о желательности всеобщего религиозного уравнения, на вас найдет очередной приступ раздражения по поводу "нетерпимого христианства" (в полном соответствии с изложенным в правиле 10) - задумайтесь над тем, что Христос и апостолы проповедовали не в Советской России, а в глубоко религиозном мире. И этот глубоко религиозный мир по своим глубоко религиозным мотивам их распинал... В отличие от нынешнего атеистического - тот мир живого язычества почувствовал разницу.
КУЛЬТУРА КАК ЖЕМЧУЖИНА
Чтобы при сотрудничестве школы и Церкви не было неожиданностей, надо знать - а как в принципе Православие относится к культуре. Может, лишь на первых порах богословы заверяют педагогов, что православие и культура находятся в творческом единстве, а затем оказывается, что дети все более и более погружаются в мир церковной жизни и теряют всякий интерес к миру культуры, к тому миру, с которым и должна, прежде всего, познакомить детей светская школа?
В глазах христианина культура похожа на жемчужину. Речь идет не о красоте, а о схожести происхождения. Жемчужина возникает из грязи, из песчинки, попавшей внутрь ракушки. Моллюск, защищаясь от чужеродного предмета, попавшего к нему в тело, обволакивает его слоями перламутра, то есть, строит еще одну раковину, но на этот раз уже внутри, а не вокруг себя. То, что постороннему кажется украшением, на самом деле является признаком нарушения естественного хода органической жизни, болезнью.
Культура похожа на жемчужину. Она возникла как следствие болезни человечества. Культурой мы обволакиваем грязь, попавшую в наши души. Слоями культурного перламутра мы заслоняемся от пустоты, вторгшейся в нашу жизнь.
Культура - это следствие грехопадения. Ведь культура создает вторичный мир, вторичную реальность. Это искусственный мир символов, с помощью которых человек очеловечивает тот мир, в который он вверг себя грехом. Святой Ириней Лионский говорил, что смерть - это раскол. Писание же и опыт совести говорят, что смерть есть следствие греха и возмездие за грех. Грех разбивает единство людей с Богом, с миром, с ближними и с самим собой.
Тертуллиан сказал, что утраченное людьми в грехопадении можно выразить словами familiriatis Dei - близость Бога. В восприятии Адама Бог становится чем-то чужим, далеким и даже враждебным. Тот, чей голос первый человек воспринимал своим сердцем, теперь представляется кем-то сугубо внешним, ходящим далеко вдали. То, что критикам Библии представляется грубым антропоморфизмом, недостойным принижением Божества к уровню грубых человеческих представлений, на деле есть рассказ о том, как человек впервые почувствовал свое неподобие с Богом.
Бог стал чужим для человека. И теперь для тех, кто лишен глубокого и личного опыта "мистического богопознания" потребуется создавать "богословие". Тем, кому не достает знания Бога, нужно теперь усваивать знание о Боге. Речь о Боге рождается как замена речи к Богу. Если бы мы могли непосредственно созерцать Бога - нам не нужны были бы богословские факультеты.
Так называемое "школьное" богословие, богословие, говорящее о Боге "в третьем лице" есть вполне феномен культуры. Не видя Лика Божия непосредственно, человек создает Его образы (богословские, иконографические, миссионерские). Это и есть собственно культурное творчество - создание системы образов для частичного постижения первичной реальности.
Святитель Феофан Затворник так говорил об этой культурной изнанке богословия: "Научность есть холодило. Не исключается из сего даже и богословская наука, хотя тут предмет, холодя образом толкования предмета, самым предметом может иной раз и невзначай падать на сердце"[169].
Итак, даже религиозная культура есть нечто болезненное. Фотографии, портреты, образы нужны лишь тогда, когда рядом нет любимого лица. В Небесном Иерусалиме, как возвещает Апокалипсис, храма не будет. Не будет там, очевидно, и икон, и книг по богословию. Там все можно будет познать "лицом к лицу", а не в культурном гадании "как сквозь тусклое стекло".
Тот текст апостола Павла, который переводится на русский язык как "тусклое стекло", в греческом оригинале буквально упоминает "зеркало". Однако, металлические зеркала, бывшие в употреблении в те времена, давали весьма искаженные отражения. В связи с этим, по смыслу русский перевод точнее церковно-славянского ("яко в зерцале"). Для нашей же темы заметим, что "сквозь тусклое стекло" человек все-таки и видит сам предмет своих поисков (хоть и с размытыми очертаниями), а в зеркале он видит не сам предмет, но его образ. Мир религиозной культуры как раз и расставляет систему более или менее мутных зеркал, в которых мы улавливаем тени и отражения того мира, к реальному, а не к образному соединению с которым стремится сердце.
Но грехопадение породило еще одну пустоту, еще один разрыв - и этот разрыв также люди пытаются скрепить пленочкой культуры. Этот раскол произошел в самом человеке - раскол душевного чувства и ума (ибо вряд ли можно назвать продуманным действием попытку Адама спрятаться от Бога под кустом). Человек становится до некоторой степени чуждым самому себе. Отныне одной из важнейших задач культуры будет - самопознание. И точно также как знание о Боге, владение богословской диалектикой и эрудированность в тонкостях патристики не могут заменить собою таинство реального соединения с Богом - так же и самая виртуозная культура самопознания не может глубинно исцелить человека, воссоздать в нем "целомудренность"[170] . О том, какое различие пролегает между миром окультуренной саморефлексии и действительной целостностью человека, говорит Сам Спаситель: "И когда творите милостыню, то пусть левая рука ваша не знает, что делает правая". Если совестное чувство "навыком обучено различению добра и зла" - то моралистическая литература кажется просто не нужной. Если добро естественно струится из души - то совсем не обязательно замирать на каждом шагу и мучить головной мозг "категорическим императивом" Канта: "А что будет, если максима моей воли станет всеобщим законом мироздания?".
Еще одна болезненная и культуротворная песчинка втиснулась в межчеловеческие отношения. Первое из последствий грехопадения, описываемых в Библии - это взаимоотчужденность людей. "И увидели они, что наги, и устыдились". Стыд рождается от ощущения чужого взгляда, осознаваемого именно как чужой. Не стыдятся родных. Как говорил преп. Исаак Сирин - "Любовь не знает стыда"[171].
Культура наводит мосты между разошедшимися душами. Правила этикета и общественные законы, слова и книги учат нас, "обломков Адама" (по слову блаженного Августина) мирному и взаимопонимающему сосуществованию. Если бы мы могли понимать друг друга от сердца к сердцу - нам не нужна была бы культура. Каждое общение людей стремится перерасти за слова. По настоящему близки люди, которые могут вместе молчать, передавая свои ощущения и мысли от сердца к сердцу, минуя уста, минуя культуру. То, что нам так трудно понять друга есть следствие греха, и из этой трудности рождается культура как сложное искусство речи (художественной, музыкальной, философской и т.п.), обращенной к другим.
Кроме того, если подобно Адаму, мы могли бы непосредственно постигать суть вещей - нам не нужна была бы сложная механика науки. Человек творит вторичный мир, мир образов именно потому, что его умное зрение ослабело, и он уже не видит Богосозданные "словеса тварей". Вне своего просвещения Логосом душа, по слову преп. Максима Исповедника, "медленно продвигается по пути рассудочного познания"[172]. То, что по ту строну греха и культуры мог делать Адам, напротив, предполагает "непосредственное созерцание логосов и причин сущих"[173]. Сходное познание и ныне доступно человеку - тем, "Кому Господь дозволил взгляд В то сокровенное горнило, Где первообразы кипят"[174].
В опыте умной молитвы подвижнику открывается "ведение словес твари". Это состояние так описывается в "Откровенных рассказах странника духовному своему отцу": "Молитва Иисусова веселила меня в пути, и люди все стали для меня добрее... И когда я начинал молиться, все окружающее меня представлялось мне в восхитительном виде: древа, травы, птицы, земля, воздух, свет - все как будто говорило мне, что существует для человека, все свидетельствовало Божию неизреченную любовь к человеку... И я понял, что такое "ведение словес твари" и как "всякая тварь воспевает Бога".