Она подошла поближе и встала так, чтобы не привлекать к себе внимание.
— Ты знаешь, что воровство — преступление? — спрашивал Грей у мальчишки, тощего грязного оборванца, каштановые волосы которого торчали во все стороны.
— Да, милорд.
— Ты голоден и поэтому украл хлеб?
— Это не имеет значения, — вмешался бакалейщик. — Мальчик должен быть наказан. Надо его высечь розгами, тогда быстро поймет, что хорошо, а что плохо.
Мальчишка побледнел, отчего темные глаза на его худом лице стали казаться еще больше. Грей бросил на бакалейщика предостерегающий взгляд. Корри подумала, что он, должно быть, вспомнил, как страдал от побоев, когда был мальчишкой.
— Я спросил, почему ты украл хлеб.
Увидев суровое выражение лица графа, Корри прониклась к мальчику жалостью.
Мальчик смотрел на него со страхом и вызовом.
— Отец умер от воспаления легких. Мы с мамой приехали сюда из Лондона к маминой сестре. Но тетя Джейн тоже умерла. У нас не было еды. Мама была слабая, как котенок. Я… не хотел, чтобы она умерла, как папа.
Толстый лавочник прочистил горло.
— Я иду за констеблем. Какие бы оправдания ни приводил мальчик, я не стану мириться с воровством.
— Уймись, Пендергаст. Зачем горячиться? — Властные нотки в голосе Тремейна придали его словам скорее оттенок приказания, а не просьбы. Взглянув на суровое лицо графа, мальчик задрожал.
— Как тебя зовут?
— Джордж Хоббс, милорд.
— Где сейчас твоя мать?
— В коттедже, где жила тетя Джейн. Около мили от города.
— Ты знаешь, что красть плохо?
Мальчик опустил взгляд, водя по земле носком изношенного башмака.
— Да, сэр.
— Если ты сделаешь это снова, я позволю мистеру Пендергасту позвать констебля и тебя посадят в тюрьму. Тебе понятно?
— Да, сэр, — кивнул Джордж Хоббс.
Пендергаст открыл было рот, чтобы возразить, но граф, подняв руку, остановил его.
— Я заплачу за каравай хлеба, который ты украл, а также за сыр и мясо. Ты отнесешь эти продукты своей матери. А когда вы оба наедитесь досыта, ты придешь в замок, чтобы отработать долг за продукты. Если ты не придешь, я сам приду за тобой. И лично выпорю тебя розгами, чего, как считает мистер Пендергаст, ты заслуживаешь. Тебе все ясно?
— Да, сэр.
— Даешь слово?
— Да, милорд. Клянусь честью.
— Дайте ему все, что необходимо, — сказал Тремейн лавочнику, — и запишите на мой счет.
— Будет сделано, милорд, — заверил его лавочник, очень довольный неожиданно перепавшим ему крупным заказом.
Граф повернулся и направился в ту сторону, где стояла Корри. Боже милосердный! Надо было уйти пораньше. А теперь уж никуда не спрячешься.