Время карликов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Хомо сапиенсы отличаются друг от друга. И ростом, и цветом кожи, и умом, хотя все они суть человеки разумные. Откуда они появились, хомо сапиенсы, никто точно не знает, но все точно догадываются, что люди развиваются – появился хомо социалис – человек общественный, от которого произошел почти вымерший ныне хомо совьетикус. А ведь совсем недавно ареал обитания хомо совьетикус занимал более шестой части земной поверхности. Хорошее было время. Все были равны, никто никому не завидовал, у всех все было одинаковое: зарплата 120 рэ, колбаса за два двадцать, право избирать, мечты об отпуске в Крыму, квартирка или комнатка в блочной многоэтажке, куда хомо сапиенс приводил своих femina сапиенс – очень добрых и ласковых, девушки приносили бутылку «Russian», в постели говорили одни и те же нежные слова, и трусики у них были одинаковые – с нарисованными вишенками и названиями дней недели. Трусики были белые и маленькие, словно снятые с убитых карликов.

5

Санкт-Петербург не самый крупный город, всего пять миллионов жителей. Это чуть больше, чем в Финляндии, и немногим меньше, чем в Швеции. Живут в нем не только люди, но также голуби, вороны и воробьи. Есть также и соловьи, но об этом знают только жители Васильевского острова. Соловьев даже очень много, но все они гнездятся на Смоленском кладбище или возле него. Весной и летом они заливаются так, что не хочется искать себе другой клочок Земли, чтобы наслаждаться созерцанием пролетающих в небе облаков, ощущая счастье растворенных в них чьей-то жизни и любви.

Декабрь, зима, промозглая слякоть, снег, почерневший до срока, звон, доносящийся с колокольни, пламя свечи, которое борется с ветром, слезы, упирающиеся в ладони, и мысли, растворившиеся в небытии.

Высоковский никогда не подходит к могиле, остается в своем броневике на узкой улочке перед воротами кладбища. Петр выходит из машины и бросает камушки в Смоленку, Владимир Фомич смотрит за толстыми тонированными стеклами телевизор и ожидает возвращения Лены. Но ей до этого нет никакого дела, ей абсолютно все равно, что за окном – покрывшийся льдом залив или же темные сосны загородной резиденции. Рядом пустота, и она такая тоскливая, что хочется закрыть глаза, чтобы не видеть фотографию на временном обелиске.

– Девушка, – произнес чей-то голос за спиной, – приходите сюда летом – здесь так поют соловьи!

Теперь уже все равно: завтра будет бесконечно долгий перелет в роскошный гостиничный комплекс Сан Сити. У Высоковского деловая встреча с Ван Хейденом, а ее он берет с собой как своего собеседника, как переводчицу, как предмет лишний, но необходимый в дороге, как несгораемый кейс, в котором лежит один-единственный листочек бумаги – абсолютно чистый, но уже помятый.

Владимир Фомич – торжественный и важный: на всех телевизионных каналах готовятся к президентской гонке, и подкупленные обозреватели наперебой гадают о том – выставит ли олигарх, известный своей благотворительностью, кандидатуру. Даже французские стюардессы подскочили к известному человеку и попросили автографы для всего экипажа. Владимир Фомич улыбнулся и расписался на десятке рекламных буклетиков авиакомпании «Эйр Франс».

После нашей зимы в Кейптауне душно и влажно; только с океана дует освежающий ветер, и пальмы во дворе шелестят широкими листьями. Ван Хейден встретил их в своем лимузине на летном поле. Они ехали через город, и Высоковский через окно приглядывался ко всему, что попадало в его поле зрения. Мимо проносились открытые автомобили, в которых темнокожие водители обнимали своих подруг, и встречный ветер бросал в стороны обрывки грохочущих мелодий.

– Вот это демократия, – восхитился Владимир Фомич, – не то, что у нас! Вчера только с пальмы слез, а сегодня уж в кабриолете гоняет.

– Что? – спросил Ван Хейден.

А Лена перевела, что ее босс восхищается красотой африканских женщин.

– Он еще не видел моей дочери, – усмехнулся доверчивый банкир.

Вообще, он какой-то странный человек. Пентхауз в Сан Сити оплачен с сегодняшнего дня, но Ван Хейден пригласил их на свою виллу.

– Зачем тратить время, – сказал он, – обсудим все дела прямо сейчас, а потом отдыхайте

Высоковский кивнул, и залетевший в окно ветерок погладил его по залысинам. Широкая автострада выскочила из города, дорога шла вдоль океана мимо нескончаемых пляжей. Маленькие фигурки людей скользили на досках по приливной волне, смельчаки догоняли на водных лыжах катера, кто-то парил на парашюте над водной гладью.

– А когда приедет мистер Подрезов? – неожиданно спросил Ван Хейден.

Лена поморгала и, отвернувшись в сторону, ответила'

– Его нет: произошел несчастный случай.

– Как нет? – не понял банкир.

Он наклонился и заглянул девушке в лицо, больше вопросов задавать не стал, бросил только какую-то фразу водителю-тсвана.

Автомобиль затормозил у обочины. Ван Хейден вышел на гравий, потом спустился на прибрежный песок и, засунув руки в карманы, остановился у воды. Волна, попадая на мелководье, мгновенно гасла и растекалась спокойно и почти бесшумно по мокрому песку, замирая у носков лакированных ботинок.

– Его что, укачало? – спросил Высоковский. Но Лена ничего не ответила – она смотрела в

другую сторону, хотя не видела там ничего.

Наконец, Ван Хейден зашел в воду, наклонился, зачерпнул пригоршнями и плеснул себе на лицо. Таким он и вернулся в лимузин: в промокших ботинках и с влагой на щеках. И молчал весь остаток пути.

Высоковского поместили в просторном бунгало для гостей. Владимир Фомич вначале скривился, когда ему показали дом, крыша которого покрыта высохшими пальмовыми листьями. Но, когда вошел внутрь, открыл рот от удивления – огромный холл с кожаными диванами и креслами, барная стойка, на стене огромный телевизионный экран, а на полу львиные шкуры. В центре журчит фонтан – в доме прохладно от работы мощных кондиционеров. Кабинет, спальня с огромной кроватью, и тут же дверь, за которой плещется небольшой бассейн.

– Насколько я понимаю, – спросил хозяин Лену, – у Вас частная поездка?

Она поняла, что он имеет в виду, но промолчала. Ван Хейден оценил это по-своему.

– Тогда остановитесь в апартаментах моей дочери – там есть еще одна спальная комната…

Он помолчал и добавил: