Далее комбинация цифр, произносимых четко:
— Один-четыре-восемь-девять-шесть-шесть-один-семь-четыре-етыре-етыре-оль-ять-дин-дин-ять-оль-емь-вадевять-евять-есть-етыре-есть.
И опять:
— Ты слышишь меня?
— Да, я слышу вас.
— Ты знаешь, что нужно делать?
— Да, я знаю, что нужно делать.
Короткие гудки.
Замминистра вернулся к работе. Но теперь он не думал о съезде авторитетов; с какой-то даже брезгливостью он оттолкнул от себя через стол подшивку рапортов. Он вызвал секретаря.
— Немедленно свяжите меня с Петербургом, — распорядился замминистра внутренних дел. — С прокурором города. Лично!
— Слушаюсь, — вышколено отвечал секретарь.
Замминистра приготовился ждать.
Сидя дома за письменным столом, полковник Хватов просматривал папку. Папка не имела ни грифа, ни регистрационного номера. Обыкновенная частная папка. И очень ценная для определенного круга людей.
В папке были собраны материалы по Своре. Здесь были фотографии (Бориса Орлова, в том числе), выписки из разного рода документов, ксерокопии отчетов Эдика Смирнова.
Сверившись с многостраничным списком, Хватов выбрал из папки две фотографии, посидел над ними, потирая виски, после чего придвинул к себе через стол телефон и стал медленно набирать номер.
Телефонные войны продолжались.
Глава тридцатая
Что такое: два конца, два кольца, а посередине — гвоздик? Ножницы? А мне доказали, что это лучшее оружие для убийства.
Но по порядку.
Звонок от Герострата остановил меня, когда я спускался по лестнице. В другой ситуации это меня удивило бы: не думал, что радиотелефоны могут работать в сложенном состоянии — но тогда мне было не до возможностей импортной радиотехники.
— Как, милый мой, ты уже в курсе? Тебе понравилось?
Я принялся ругаться. Злобно, громко, вычурно. Поднимавшаяся мне навстречу соседка с продуктовыми сумками в руках шарахнулась в сторону. Герострат злорадно хохотал в ответ.
— Проняло, а? — спросил он, когда я задохнулся от переполняющей ненависти. — Ух ты какой у меня нервный, оказывается. Кто б мог подумать? Не появилось еще желание спалить к черту весь этот прогнивший, погрязший в страстишках мир? Не захотелось примкнуть к очищающему акту? Свора тебя примет. С радостью.
— Ублюдок!
— Не расстраивайся так, дорогой. Все только начинается. За мной ход. Пешка: Н7-Н5. Что ты на это скажешь?
— Слон: А4-С6, — ответил я. — Шах.
— Да-а, — протянул Герострат. — А слона-то я и не заметил. Не зря тебе, Борька, разряд дали. Молодец.
Скушал, подонок? Подавись!..
— Ну я подумаю тут еще часок, да? Позвоню.
Он отключился, и я устало спрятал радиотелефон под куртку. Подышал носом, ртом, опять носом — дыхательная гимнастика, чтобы успокоиться. И вышел из подъезда.