Вдребезги разлетелось стекло на левой задней дверце. Две пули оставили отверстия в багажнике. На того, кто согнулся за рулем, это не произвело впечатления. Машина даже не вильнула.
Мартынов, расставив ноги, удерживая пистолет на весу двумя руками, продолжал стрелять, пока у него не кончились патроны. Не знаю, попал ли он еще хоть раз, но волга, выехав со двора, преспокойно свернула на проспект.
— Уходит, уходит, дьявол!
Мне показалось, что Мишка сейчас расплачется.
Я услышал за спиной нетерпеливый гудок. Двумя колесами в песочнице, двумя — на тротуаре, почти впритирку к «рафику» скорой помощи стоял гаишный ГАЗ. Из кабины махал нам рукой какой-то усатый мужик в сером плаще. Он высунулся в окошко и прокричал:
— Быстрее, мать вашу!
Заметил его и Мишка. И сразу же, в два прыжка преодолев разделявшее расстояние, залез в газик. Мне ничего не оставалось другого, как поспешить за ним.
— Вперед, Игорь Палыч! Он не мог далеко уйти.
Мне пришлось влезать уже на ходу.
Игорь Павлович УМЕЛ водить легковой транспорт. Мы мигом оказались на проспекте — я и глазом моргнуть не успел — а впереди уже замаячила несущаяся на полной скорости волга.
— Зря ты за нами увязался, — сказал мне Мишка.
Он заметно приободрился.
— Может быть, зря… — отвечал я.
— Как ты полагаешь, Михаил, — обратился к МММ Игорь Павлович, — вот куда он свернет от Александро-Невской?
— Думаю, на Синопскую набережную. На Невском, вы понимаете, ему делать нечего, а здесь у него есть шанс оторваться от нашей колымаги.
— Ну это мы еще посмотрим, оторвется или нет. Приготовься пока.
Игорь Павлович подкрутил совершенно чапаевский ус и стал наращивать скорость. Нас так подбросило на пересекавшей проспект узкоколейке, что я чуть не прокусил себе язык, а этот не первой молодости гвардеец даже бровью не повел. И уж конечно, не допустил мысли притормозить.
Мишка тем временем вытащил откуда-то запасную обойму, привычным движением руки вставил ее в пистолет.
— Макаров, — неодобрительно покосился Игорь Павлович. — Вот много ты из него настреляешь.
— Ничего, Игорь Павлович, — отозвался МММ азартно, — не в первый раз.
Оттянув затвор, он дослал первый патрон в ствол. Потом Мишка опустил стекло со своей стороны кабины и изготовился к стрельбе. Игорь Павлович следил за дорогой. Я придерживался роли стороннего наблюдателя.
Мы мчались по проспекту Обуховской Обороны: слева и справа тянулись стройки и цеха, цеха и стройки, а волга — этого не могло быть ни практически, ни теоретически! — становилась все ближе и ближе. Да, Игорь Павлович УМЕЛ водить легковой транспорт.
Наконец Мишка сделал первый выстрел. И пошел-пошел садить один за другим. Эта его тактика дала свои результаты: волга вильнула.
— Ага, есть попадание! — восторжествовал Мишка.
Он снова сменил обойму.
— Скоро Синопская, — предупредил Игорь Павлович. — Так что работай быстрее.
Наш газик опять тряхнуло. Теперь уже на незаметной в асфальте колдобине.
— Выдержит машинка, выдержит, — сообщил Игорь Павлович и вдруг стал насвистывать какой-то очень знакомый, но старомодный мотивчик.
Самое время для веселья, подумал я.
Наверное, со стороны мы являли собой достаточно впечатляющее зрелище: волга на пределе скорости, за ней — на пределе же — милицейский газик; высунувшийся из последнего молодец в кожаной куртке, палящий почем зря вслед первой — готовая иллюстрация к фильму «Место встречи изменить нельзя» с поправкой на современный легковой транспорт. По крайней мере глаза водителя, отвернувшего свой грузовик в сторону и резко тормознувшего, были, как мне показалось, совершенно выпученные.