Уже без посторонней помощи Игорь поднялся на локтях и сел, ощупывая раненую ногу.
- Болит? - спросил Добрыня.
Вместо ответа Игорь сказал:
- Доложи обстановку.
- Обстановка такая: куда ни кинь - везде клин, - мрачно ответил Добрыня и присел на землю рядом с Игорем. - Вы были без памяти. Вон Кирюха вас из клыков у смерти вытащил. - Он кивнул на механика-водителя. - Если б не Кирюха… - Он не закончил фразу, вздохнул.
"Значит, новенького Кириллом звать", - мысленно повторил и взглянул на своего спасителя виновато и благодарно. И чтоб скрыть это смешанное чувство признательности, неловкости и угрызения совести, спросил Кавбуха:
- Где немцы?
- Главные силы ушли на Мценск, так что мы оказались у них в тылу. Но это еще полбеды. Беда в том, что мы двигаться не можем. Обезножели.
- Что случилось?
- Аккумуляторы полетели. Намертво, - сказал как отрубил Добрыня.
- А не пытались снять с моего танка?
Горькая гримаса исказила темное, измазанное копотью, грязью и соляркой лицо Добрыни.
- Там все внутренности сгорели. Одна коробка осталась.
Над ними снова пролетел снаряд, совсем невдалеке в кустах разорвался.
- Откуда это? - спросил Игорь.
- Да все "кум" никак не угомонится, - ответил Добрыня. - В гости идти побаивается, издали гостинцы шлет. А мы и отблагодарить как следует не можем: снаряды у нас кончаются. - Он встал и, хоронясь за танк, стал смотреть в сторону противника.
- Весь боекомплект? - встрепенулся Игорь.
- Так времени сколько прошло. Им тоже досталось. Вон они, наши крестники. - Добрыня кивнул в поле. - Стоят, голубчики, молчком. И уже не вякнут.
- Помогите мне, Кирилл, - попросил Игорь.
Ему помогли подняться. Опираясь на одну ногу и на плечо подхватившего его Добрыня, Игорь подошел к танку, навалился на радиатор, всматриваясь в открытое поле. Он увидел совсем невдалеке три немецких танка. Они стояли на значительном расстоянии друг от друга, как бы образуя полукруг; два из них тупо глядели в эту сторону стволами пушек, не проявляя ни малейших признаков жизни. Третий, самый ближайший, стоял задом, из разверзнутого, искореженного радиатора еще дымилась тонкая струя.
- Эти что - мертвецы? - спросил Игорь, кивая в сторону танков.
- Покойнички, - подтвердил Добрыня. - Вот тот, левофланговый, вас подсадил. А потом мы его. Отлично горел. До сих пор еще смердит.
- А "кум"?
- "Кум" далеко. Вон на краю балки, почти у среза кустов.
Теперь и Игорь рассмотрел вдалеке четвертый немецкий танк. Проговорил негромко:
- Так это, кажись, тот самый, мой крестник. Мы с ним состязались. А где-то недалеко от него, левее, не видно из-за кустов, должен быть самый первый, который с первого выстрела просверлили. А второй, выходит, все еще жив?
По кустам, запыхавшись, бежал заряжающий второго танка, которого Добрыня посылал разведать южный край балки. Взволнованно доложил:
- Товарищ командир… - но, увидев Макарова, запнулся и уже к нему: - Товарищ лейтенант, там немцы. Сюда идут. По кустам.
- Много? - быстро спросил Игорь.
- Точно невозможно определить - в кустах.