- В-четвертых, даже если она и согласится, есть еще строители.
- Но она может повлиять. Власть женщины, как я понимаю, всесильна и державна.
Брусничкин понял намек, догадывался, какую власть и над кем конкретно имеет в виду Матвеев, не решившийся назвать имя Николая Фролова. Сказал:
- За так они делать не будут.
Кто "они" - сам соображай: рядовые строители или архитектор с прорабом. И Матвеев сообразил, произнес с напускной обидой:
- Леня, ты ж меня знаешь, я не поскуплюсь: и Ариадна Павловна, и старший строитель, от кого это дело зависит, останутся довольны.
Точки над "i" были расставлены, и Брусничкин пообещал поговорить с женой.
- Но ты не затягивай, время идет, чтоб не было поздно, - предупредил Матвеев, и Брусничкин дружески кивнул.
Леонид Викторович и в самом деле определенно не знал, как отнесется его жена к довольно смелому и рискованному предложению Матвеева. Прежде всего он проконсультировал этот "фокус" у специалиста: мол, возможно ли такое с технической точки зрения. Консультант - а им был Павел Павлович Штучко - дал положительный ответ: мол, вполне возможно. На всякий случай спросил зятя:
- А это зачем тебе?
- Да так, один знакомый журналист интересовался, - солгал Брусничкин, чтоб не вызвать подозрений.
В последнее время отношения между Ариадной и Николаем Фроловым стали неустойчивыми, как мартовская погода: то дождь со снегом, то солнышко. Время бурных страстей миновало, начались взаимные претензии, однако совместная работа мешала их окончательному разрыву, и они хотя и редко, но еще встречались, скорее по привычке, чем по зову сердца. Наблюдательный Брусничкин и об этом знал. И как это ни парадоксально, теперь он не желал их разрыва, по крайней мере до того, как он исполнит просьбу Матвеева.
Однажды за ужином, воспользовавшись хорошим настроением жены, Леонид Викторович сообщил:
- Видел сегодня Матвеева. Их оркестр едет на гастроли во Францию. Он спрашивал, что тебе привезти.
Оркестр действительно готовился в зарубежную поездку, но разговора с Матвеевым о подарке для Ариадны не было, все это Брусничкин сочинил с определенной, конечно, целью. Ариадна приняла это за шутку.
- Мне?.. - удивленно переспросила она. - С какой стати?
- Значит, он питает к тебе особую симпатию, - вполне серьезно ответил Брусничкин, и эта его серьезность настораживала Ариадну и порождала вопрос: а нет ли тут какого-то подвоха со стороны мужа? С Матвеевым у Ариадны не было никаких интимных отношений, хотя он ей одно время нравился.
- Плоско острите, товарищ Брусничкин, - шутливо заметила Ариадна.
- Нет, дорогая, я вовсе не собираюсь острить. Плохо ты знаешь Гришу Матвеева. Он, конечно, широкая натура, но зазря не станет сорить деньгами. Значит, у него есть к тебе личный интерес.
- Какой же? - Теперь уже Ариадна догадывалась, что муж не шутит, и с напряжением ожидала.
Леонид Викторович спокойно и по-деловому изложил ей просьбу Матвеева, не удержался и от собственного мнения на этот счет: просьбу, мол, надо уважить, никакого тут риска нет. Ну а что касается Матвеева, то он в долгу не останется, отблагодарит и ее и прораба. Да и вообще Гриша свой человек, и было бы непорядочно отказать ему. Вначале Ариадна решительно запротестовала: мол, на что вы меня толкаете? На явное преступление! Но Леонид Викторович попытался убедить ее, что никакого преступления здесь нет и сосед-художник не станет поднимать шума, да он и знать не будет: подумаешь, каких-то десять сантиметров.
Алчная до вещей, Ариадна сначала как бы шутя, с иронией в голосе, спросила:
- И что же Гриша обещал привезти из Франции?
- Конечно, не флакон духов.
- Пусть привезет финский холодильник, настенный и плоский.
- Но, дорогая, ты путаешь Финляндию с Францией. Это не одно и то же.
- Тогда автомобиль "рено". Так, кажется, у них называют?
- А если говорить всерьез, то модная шубка тебе не помешает.
- А Фролову?
- С него достаточно бутылки коньяка "Наполеон" и какой-нибудь безделушки.