MoreKnig.org

Жизнь и приключения Андрея Болотова. Описанные самим им для своих потомков: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Болотов Андрей



Шрифт:

В следующий за сим день 18-го, случился тогда праздник Троицын день. И как главный наш командир был человек крайне набожный и богомольный, то не прежде мы выступили в поход, как отслушав в поставленных полковых церквах обедню, и потому прибыли в назначенный лагерь при другом местечке Линкове уже на рассвете последующего дня, 19-го. Однако принуждены были в тот же день иттить далее до третьего местечка, называемого Клавана; но в сем месте мы уже дневали, 20-го.

21-го, после полудня, пошла наша бригада опять в поход и шла до деревни Павикшни, куда, как пехота, так и обозы пришли уже в полночь.

В сем месте сделалась в обстоятельствах моих перемена. До сего времени был я все еще ротным командиром и правил ротою, что для меня было весьма и выгодно, ибо великая разница быть простым офицером, и начальником роты, а особливо в походе. Но тут занемог вдруг наш полковой квартермистр, господин Штейн, и надлежало выбрать для отправления должности его другого искусного и способного офицера. Во всем полку иного не нашли к тому способного, кроме меня. Я хотя и старался от того отбыть, но мне не помогло ничто, и я должен был, сдав роту свою другому прикомандированному поручику и приняв фурьеров в свою команду, ехать наперед для занимания лагерей. Перемена сия была мне досадна и нет. Я избавился чрез то неописанного того отягощения и скуки, которую имел до того, едучи всегда при роте своей верхом и на всякой версте останавливаясь. Нельзя изобразить, сколь досадна и отяготительна была, по непривычке, всем нам таковая медлительность и на всяком почти шагу остановка в походе. С утра до вечера, бывало, мы идем, но не более перейдем, как верст 10 или 15, а во все сие время не можно было никому от своего места при роте ни на один шаг отлучиться. Нередко случалось, что переломит пополам спину от беспрерывного сиденья на лошади, и устанешь так, что животу своему не рад. Мне много помогала еще новокупленная моя книга. Она бывала у меня всегда в кармане, и как скоро закричат: что "стой!", то принимался я за нее и продолжал чтение. По счастию, была очень любопытна, и я не мог уставать, ее читаючи. При помянутой же со мною перемене лишился я всех сих отягощений, и мне в особливости было приятно то, что я мог чрез то иметь для себя всегда более времени и покоя, ибо как переходы были очень малые, то будучи на свободе, не долго нам было переехать верст 15 или 12, и тогда по разбитии лагеря не оставалось нам ничего делать, и мы, дожидаясь своих полков могли, сколько хотели себе спать и отдыхать. Одним словом, мы имели столько свободного времени, что дошло скоро до того, что мне праздность сия уже и наскучила. И как я не привык без дела быть, то прочитав книги свои и полюбив оные очень, вздумал на досуге «Клевеланда» моего переводить и препровождать в том все праздное свое время. Упражнение сие произвело мне сугубую пользу, ибо, во-первых, занимаясь тем, не чувствовал я ни мало скуки; во-вторых, избежал чрез то необходимости делать сотоварищам моим, двум другим бригады нашей квартермистром, компанию, и ездить с ними в местечке и деревни, и там препровождать время в питье, гулянье, а нередко и в других шалостях непозволительных. Сотоварищами сими были у меня г. Кульбарс и г. Похвиснев. Первы был третьего гренадерского полка и служил вместо оберквартермистра; а второй Гостовского полку, и молодец нарочито ветреный. Кроме того, отправляя сию должность, имели мы и ту выгоду, что, приезжая в местечки всегда прежде полков, могли все нужное для своей провизии доставать и купить по вольной цене, а не втридорога, так как покупали мы до того времени, ибо не успевала дивизия куда приттить, как в один час все было выкуплено и ничего достать было уже не можно. Но я возвращусь к продолжению описания нашего похода.

22-го мая пришла наша дивизия до местечка, называемого Новое Место, и передневав (23-го) тут продолжали (25-го) поход свой до местечка Крекенау. В сем месте принуждены мы были опять стоять двое суток, 26 и 27, ибо как заготовлен был провиант, то должны были мы опять принимать и печь себе хлебы. При сем случае в первый раз случилось еще нам печь хлебы сии в земляных печах и растворять квашни в ямах: зрелище до того невиданное и по новости своей любопытное. Мы, увидев помянутые ямки и в них в рогожах и в мешках растворяемое тесто, а для печения хлебов другие, выкопанные наподобие нор, дивились и не хотели верить, чтоб могло выйтить что хорошее: но удивление наше увеличилось, когда увидели после хлебы и сухари столь хорошие и вкусные, что таковых мы до того времени еще не едали.

Что касается до меня, то случилось тут со мною одно смешное приключение. Как я был в сие время в совершенной праздности, то сидел я одним днем в своей офицерской палатке на земле и занимался обыкновенно моим упражнением, то есть переводил на коленях своего «Клевеланда». Углубившись в сие дело, не знал я того и не ведал, что взошла и висела уже над нами страшная громовая туча, а услышал только, что вдруг зашумела и завизжала превеличайшая буря с вихрем, и начала рвать наши палатки. Я начал кричать, чтоб бежали люди и скорее колотили колушки покрепче в землю, однако некому, да и некогда было меня слушать! Палатку мою, ни с другого слова, вихрь подхватя всю ударил об землю и прихлопнул ею меня совсем, с бумагою и чернилами моими к земле. Что было тогда делать? я кричал что есть мочи, но за превеликим шумом, молниею и громом никому было не слышно, а выдраться самому никакого не было способа: так и хорошо запутало меня палаточными полами. Одним словом, я едва было тогда не задохся, ибо принужден был сим образом под палаткою лежать более получаса и покуда все, схоронившиеся от дождя кой-куда люди, несчастие мое увидели и, прибежав, меня из тюрьмы освободили. Но каким же уродом я оттуда вышел! Я был весь не только дождем обмочен, но и перемаран чернилами, и рад был уже тому, что освободился.

28 числа сего месяца начался опять поход нашей дивизии и продолжался до местечка Сербелишки, а на другой день, 29, после сего дошли мы, наконец, до знаменитого польского, однако, не гораздо большого местечка, называемого Кейданы. В сем месте в последующий за сим день, 30, сошлись мы с первою дивизиею, которою предводительствовал сам фельдмаршал, вместе. Ибо он идучи из Митавы другою дорогою через Янгышки, Машкутек, Шлав, Радзивилки и Шадов прибыл также к Кейданам. Однако обе сии дивизии вместе тогда еще не соединялись, но стояли лагерями порознь.

При Кенданах (1) стояли мы целых пять дней, отчасти для приема провианта, котроый был также тут заготовлен, и печения из него хлебов, отчасти дожидаясь (2) достальных бригад, по отставших несколько от прочих. Однако 3-го числа июня выступил наш фельдмаршал, с своею дивизиею далее к Ковно, и на другой день (4-го) после того последовали и мы за ним с нашею дивизиею, которая дошед до местечка Бобти ночевала. Наша же бригада оставалась в сей раз назади, но прибыла к сему местечку уже 5-го числа.

Наконец, 6 числа прибыли мы к местечку или, паче сказать, довольно знаменитому и славному городку Ковнам. Мы нашли уже тут великое собрание полков, ибо как, не доходя до местечка, надобно было перебираться чрез реку Вилию, которая нарочито была велика, а мостов было еще не сделано, то становились приходящие полки подле сей реки и дожидались изготовления оных.

7-го числа переправились мы чрез помянутую реку Вилию и прошед Ковны, стали подле сего местечка лагерем. Тут стояли мы не малое время, ибо как чрез помянутую реку переправляться надлежало всей армии по одному только узкому понтонному мосту, к тому ж город сей назначен был генеральным рандеву или сборным местом, то и требовалось к тому не малое время.

Впрочем, как стояние в сем месте было достопамятно некоторыми случившимися со мною происшествиями, то отложив повествование об них до последующего письма, теперешнее сим кончу, сказав вам, между тем, что я есмь и проч.

СТОЯНИЕ В КОВНАХ

Письмо 39-е

Любезный приятель! Теперь расскажу вам те приключения, которые случились со мною во время стояния нашего в упомянутом польском городке Ковнах.

Первое произошло еще в самый первый день нашего туда пришествия и состояло в маленьком несчастии, которое навлек я сам на себя своею дуростию, а именно: я прежде уже упоминал, что я отправлял тогда должность квартермискую и езжал всегда наперед для занятия лагеря. Всходствие сего поехали мы и тогда наперед, как бригада ваша находилась еще за рекою Вилиею. Приехав в местечко Ковны, квартермистр Ростовского полка, г. Похвиснев, будучи молодец ветреный и гуляка, не знаю зачем отстал от нас в местечке, а с ним остались вместе и его фурьеры. Мы, приехав с г. Кульбарсом на то место, где за местечком назначено было быть нашему лагерю, не имели времени долго мешкать, потому что полковые наши обозы начали в то время уже перебираться чрез реку, как мы поехали, и для того спешили скорее разбить лагерь. Но горе на меня тогда напало, что не было ростовского квартермистра, без которого мне лагеря под свои полк разбивать было не можно, потому что бригада наша становилась всегда таким порядком, чтоб на правом фланге стоять гренадерскому, на левом нашему, а в средине Ростовскому полку, следовательно, без занятия среднего лагеря мне крайний занимать было не можно. Долго дожидался я сего господина, но он немного там позагулялся и не ехал. Досадно мне сие неведомо как было, и я делал ему за то изрядное благословение. Наконец стали уже показываться наши обозы, а лагери наших обоих полков мы и не начинали еще разбивать. Что мне тогда было делать? Другого не оставалось как отмерить на Ростовский полк известную нам дистанцию, а там взять прямую линию с гренадерским полком и разбивать свой. Но как отмерив пропорцию сию пришел я на то место, где нашему полку стоять приходилось, то увидел, что была тут только что вспаханная и еще незаскороженная пашня и не только простая, но разодранная из луга. Одним словом, на всем месте была глыба на глыбе и дернина на дернине. Досадно мне сие чрезвычайно было, ибо такого скверного места недоставалось нам никогда под лагерь во весь поход наш; напротив того видел я, что место, где отмерил я для ростовского полку, состояло из наипрекраснейшего и ровного луга. Завистно мне было сие и досадно, а более потому, что мы знали, что тут простоим не малое время. В сих обстоятельствах будучи и видя, что ростовский квартермистр с фурьерами своими все еще не ехал, захотелось мне услужить полку своему, и под каким-нибудь предлогом занять луг для себя, а ростовцев спровадить на пашню, и чрез то избавить свой полк от крайнего беспокойства. И для того, подумав немного и вымыслив уже наперед отговорки и оправдания, пошел я к гренадерскому квартермистру требовать совета; но сей не сказал мне ни того, ни сего. Итак, не получив от него ни приказания, ни запрещения, пустился я на отвагу и разбил лагерь свой подле его полка. Но дабы проступок свой чем-нибудь прикрыть, то разбил подле себя на пашне лагерь и Ростовскому полку. Фурьеры мои и не хотели было для чужого полку трудиться, но я их принудил и велел еще с лучшим и особливым прилежанием все места назначивать, дабы тем порядочнее разбить оный. Не успел я сего сделать, как пришли уже в самом деле и ростовские и нашего полку обозы, и я тотчас велел свои становить на места и занимать скорее лагерь. Ростовские, не видя своих фурьеров, подняли было с нашими спор, для чего становимся мы на их место, однако я их кое-чем умаслил и уговорил становиться в отведенном мною для них лагере. Не успели обозы установиться, как пришла и пехота. Квартермистр ростовский не прежде встрянулся из Ковен ехать, как увидя уже идущую пехоту и едва успел к нам без памяти прискакать с своими фурьерами. Ему некогда было тогда разбирать способность места; однако увидев, что место его под наш полк уже занято, прискакал ко мне и говорит: — "Эх, братец! я позамешкался в местечке, а ты у меня место занял и не там стал". — "Вольно тебе было не ехать! ответствовал я, ведь обозам моим тебя не дожидаться было, и мне не оставалось иного делать!" — "Ну, быть тому так, говорил он: да, эх, какая беда, мне теперь уже не успеть разбить лагерь, полки уже идут!" — "Поезжай! поезжай! говорю я: — я уже и для вашего полка разбил своими фурьерами". Он благодарил меня еще за то, и поскакал полку на встречу, а фурьерам велел, иттить на место. Но сии бездельники, пришедши туда, увидели скоро весь мои умысел и для чего все это было сделано, и досадовали чрезвычайно, что им стоять на пашне. Они при сем одном не остались, но со злобы на меня взяли нарочно и перетыкали все тычки и искривляли умышленно линию и фрунт так, что и палатки стали очень криво и дурно. Я, всего того не знаю и не ведаю, и радуясь своей удаче и обману, поехал, и встретив свой полк привел на место. Но что ж воспоследовало? Радость моя продлилась не долго, но обратилась скоро в печаль, и сия игрушка довела было меня до несчастия.

Не успели полки стать в лагерь, как приехал из местечка наш генерал-майор Вильбоа, которого ставка поставлена была у нас на правом фланге. Он не успел подъехать к лагерю, как искривленный Ростовского полку фронт тотчас ему в глаза кинулся. Будучи чрезвычайно горячего и вспыльчивого нрава, рассердился он тогда чрезмерным образом, и поскакал прямо к сему фрунту. Но досада его еще более увеличилась, когда он, думая найтить там наш, увидел вдруг Ростовский, его любимый полк, который он, будучи до сего в нем полковником, особливым образом защищал и любил. Он поднял тогда превеликий шум и крик и метал вокруг себя огнем и пламенем. — "Кто это? кто? кто это сделал? кто так сделал? кто становил лагерь? для чего худо? для чего криво? для чего не в том месте? кричал и вопил он: — подай его сюда"!

Квартермистр ростовский, ведая его вспыльчивость, не смел ему уже тогда показать глаз своих; но по несчастию вышло несколько офицеров, кои не меньше прочих были недовольны местом и нажаловались ему, обвиняя прямо меня одного.

Я находился тогда в полку своем и ничего того не знал, не ведал; но скоро увидел я бегающих по всему лагерю и меня к генералу спрашивающих. — "Ну! говорил я тогда сам себе: доходит до меня дело! как-то я отделаюсь, и что-то мне будет: генерал человек бешеный, чтоб не сделал он чего со мною!" Как я думал, так и сделалось. Генерал не успел меня увидеть, как в превеликой запальчивости оборвался на меня и смешал с грязью. Я начал было приносить ему оправдания, но статочное ли дело, чтоб их ему выслушивать! Не оправдания слушать, но наказать меня у него на уме было. "Оборви его! кричал только он, оборви адъютант, вот ужо я его проучу!" Адъютант тотчас сошел с лошади и стал снимать шпагу. Что мне тогда было делать? Я видел, что плетью обуха не перебьешь, стоял онемевши и давал ему беспрекословно снимать оную. После чего поехал генерал, не слушая ничего более, прочь, а я принужден был иттить в свою палатку.

Слух о моем несчастии пронесся тотчас по всему лагерю, и всем было это непонятно, за что бы такое меня арестовали. И как весь полк меня любил и был мною доволен, то не было никого, кто бы обо мне не жалел и меня о причине того не спрашивал. Палатка моя наполнилась тотчас офицерами, пришедшими навещать несчастного, и я, горюя и смеючись, говорил тогда им: "Вот это за вас я за всех, господа, стражду! Вас я пожалел и на пашню не поставил; но оттого сам теперь терплю беду". Они очень довольны были моим усердием, и потому стали еще более обо мне сожалеть, говоря, что я невинно стражду. Наконец, услышав о том, зашел ко мне сам полковник наш и спрашивал меня обо всем происхождении. Я рассказал ему все подробно, и, наконец, смеючись говорил: "Воля ваша, господин полковник! Вы должны меня теперь защитить — я не для себя, а для всего вашего полку это делал, а мне все бы равно, на пашне ли или на лугу стоять!" — "Конечно, я и непремину стараться, отвечал он: — и много тобою в сем случае доволен. Однако, возьмите на часок терпение. Надобно дать время простынуть гневу генеральскому, а то я надеюсь на себя, что все дело будет заглажено".

И в самом деле, не успело часов двух пройтить, как прибежал за мной ординарец, чтоб я шел немедленно к генералу в ставку. Я нашел там своего полковника, и генерал был уже как овечка смирен и спрашивал меня обо всем происхождении. "Ваше превосходительство, говорил я ему тогда смело, не изволили меня давича выслушать, я совсем в этом деле не виноват; квартермистр ростовский остался в Ковнах, и я не знаю зачем там промедлил, даже до того времени, как полки пришли уже в город. Я, будучи здесь, дожидался его более двух часов, чтоб он занял свой лагерь, но не мог никаким образом дождаться. Наконец обозы уже пришли и требовали от меня места. Я не знал, что тогда делать, и думая, что хуже будет, ежели ваше превосходительство застанете обозы в беспорядке и в замешательстве толпящиеся, другого не нашел, как занимать место под свой полк подле гренадерского". — "О! так это так-то было? прервал мою речь генерал: — да что же тот молодец там делал и зачем в Ковнах праздновал?" — "Всего того не знаю, ваше превосходительство, отвечал я: — только здесь ни его, ни одного из его фурьеров не было, и я, увидав уже и их обозы пришедшие, принужден был и для их полку после сам разбивать лагерь". — "Да что ж он криво разбит?" спросил генерал. — "Тому уже не я виноват, отвечал я: — мне не учиться разбивать лагери, и я разбил его хорошо, но они сами нарочно и умышленно все перекривили и тычки мои перетыкали, чтоб привесть только тем в гнев меня у вашего превосходительства". — "Вот смотри, какие бездельники! закричал тогда генерал:- Поэтому не ты, мой друг, виноват, а всему причиною Похвиснев; но я ужо проучу сего молодца! Адъютант! вручи шпагу господину подпоручику, а вместо того поди арестуй Похвиснева и вели его посадить на палочной". Потом, обратясь ко мне, говорил: "Прости ты меня, мой друг! Мне не так все было сказано, и я всего того не ведал". Бог тебя простит, думал я тогда сам в себе, а между тем, давай Бог от него скорей ноги.

Сим образом кончилось сие несчастное приключение, которое одно только сего рода во всю мою службу и было. Все офицеры рады были моему освобождению и хвалили меня, что я хорошо отделался. Совсем тем боялся я, чтоб генерал не проведал истинной причины; но, по счастию, скоро после того выбыли мы из-под его команды и определены были в другую дивизию, да и настоящий наш квартермистр, господин Штейн, от болезни своей свободился и вступил опять в свою должность. Итак, возвратился я в роту и не ездил более занимать лагерей.

Другое приключение было смешного рода и состояло в том, что я не нарочно и не знаючи напился пьян и впервые еще от роду. Произошло сие следующим образом. Еще задолго прежде пришествия в Ковны, наслышались мы довольно, что в Ковнах продаются славные польские меды, называемые липецы. Любопытство узнать, что это за напиток, было в нас превеликое, и для того не успели мы приттить в Ковны и расположиться лагерями, как спешил всякий отпроситься в сей город для исправления себя покупкою нужных вещей. В числе сих был и я не из последних. Пришед в город, первое мое попечение было сыскать, где продают липец. Мне указали трактир или винный погреб, куда пришед, спросил я тотчас оного. Спросили меня сколько прикажу я? "Штоф!" сказал я, ибо думал, что он такой же слабый, как и прочие польские меды, которые иногда в жажду пить можно и до которых мы, идучи Польшею, сделались уже охотники. Хозяин удивился, видя меня одного, а спрашивающего целый штоф меда! Однако, не сказав ничего, пошел и принес мне оный; а я не меньше удивился, что он со штофом поставил мне на стол маленькую рюмку, а не стакан. "Что это такое! думал я сам в себе: — кто это видал, чтоб мед рюмками, и такими маленькими пить?" Однако рассудил опять, что может быть тут и обыкновение такое, и видя хозяина одетого порядочно в немецкое платье, для благопристойности посовестился спросить, что тому была за причина, и постыдился попросить стакана. Итак, налил я тотчас рюмку и выпил. Мед показался мне самым нектаром: чист, вкусен, сладок, приятен, а и к тому ж показался мне и совсем не крепок, а слаб. Почему и дивился я еще тому и говорил сам себе: "Вот, говорили, что липец очень крепок, а вместо того, его без нужды пить можно". Итак, погодя немного, выпил я его еще рюмку, а спустя еще несколько времени, еще одну. Но как в сей раз показался он мне несколько крепче, то не стал я его более тогда пить, а думал пойтить наперед кой-что искупить и поискать кого-нибудь из знакомых, и зайтить сюда после и остальное выпить. Расположивишсь сим образом, говорю я хозяину: не сделает ли он мне дружбы и не поставит ли этот мед в шкаф, и не побережет ли несколько часов, покуда я приду с приятелями и не разопью остальное. — "Боже мои! сказал хозяин, для чего не поберечь! извольте, сударь, мед ваш будет цел, а только извольте за него заплатить". — "Конечно, мой друг, сказал я: — это разумеется само собою; сколько ж тебе за него надобно?" — "Червонец, только!" сказал с хладнокровием хозяин! Слово сие меня поразило. "Вот-те на! думал я сам себе, хорош медок!" Признаюсь, что мне уже и очень жаль было, что я не спросил наперед, чего он стоит; но как отдавать назад казалось мне уже совестно и дурно, то хотя с превеликим нехотением и досадою на самого себя, но полез я в кошелек, заплатил сколько он требовал и пошел со двора, браня сам себя за неосторожность, а мед за его дороговизну; но комедия сим еще не кончилась. Не успел я с полчаса по городу походить, как встретился со мною нашего полку адъютант, и обрадовавшись меня увидев, говорил мне, что он меня давно ищет, и чтоб я шел как можно скорее в лагерь к полковнику, для некоторой нужды. Я было стал звать его с собою в трактир, но он отговорился недосугом, и советовал мне опять, чтоб и я не медлил ни минуты. Таким образом, не имея времени заходить за моим липцем, побежал я в лагерь, который не далее был от местечка, как за версту. Тут не успел я приттить к полковнику и исправив то дело, зачем он меня призывал, возвратиться в мою палатку, как вдруг отнялись у меня обе мои руки и ноги. Страшно мне сие и удивительно показалось. Я не понимал, что это значило и испужавшись только и говорил: — "Господи помилуй! что это такое! что это с моими руками и ногами сделалось: боли кажется никакой не чувствую, а совсем ими почти не владею". Словом, я сделался таким калекою, что принужден был лечь на землю и валялся как расслабленный, не понимая, чтоб тому было причиною, ибо как я был, впрочем, во всем уме и памяти, то мне и в мысли не входило, чтоб действие сие произвел мой медок, сладенький и дешевый. Зашедшие ко дине офицеры растолковали мне наконец сию тайну. Они спросили меня, не пил ли я липцу, и как я им сказал, что три рюмочки выпил, то захохотали они и сказали: — "Ну, братец! так это он действует, и с тобою еще не то будет". Предвещание их и сбылось. В самом деле, не успело пройтить с полчаса после того времени, как сладенький мой и прекрасный медок так меня рознял, что я сделался мертвецки пьян, и без ума почти и без памяти валялся, как обрубок по траве, перед палаткою, и только и дела, что смеялся и хохотал во все горло, ибо мне каждая вещица казалась смешною. И тогда-то в первый раз узнал я, каков бываю я пьяный, но благодарить Бога, что по сие время случилось сие со мною только два раза в жизни. В таковом состоянии препроводил я весь остаток дня, не знав, где найтить себе места; но наутрие, проспавшись, проклинал я этот окаянный мед и с его хозяином, и не только не пошел допивать его в город, но не хотел об нем и слышать, и оставил спокойно стоять его в шкапу у хозяина.

Но я возвращусь к описанию нашего похода. Вся армия, переправившись через реку Вилию или Вильню, поставлена была лагерем вокруг Ковен. Городок сей лежит в наипрекраснейшем положении места. Немалая река Немонт протекает между высоких гор широкою долиною. Ковны сидят на самом берегу оной и имеют в себе довольно каменного строения, церквей и других домов прекрасных, из которых в наилучшем стоял тогда наш фельдмаршал; а прочие заняты были его свитою и иностранными волонтерами и другими знатнейшими генералами. Весь город наполнился тогда народом и кипел военными людьми. Подле самых стен окружает сей город другая и вышеупомянутая река Вильна, впадающая в Немонт, так что город на самом узгу построен. Полки расположены были по берегам обеих сих рек лагерями, и делали тогда наипрекраснейший вид.

Вскоре после прибытия нашего в сие место приехал к армии и генерал-аншеф Броун; также соединились с нею и войска наши, шедшие прямо из Смоленска и из Стародуба, и состоящие по большей части из конницы и легких войск. Таким образом собралась в сем месте вся наша армия вместе, кроме дивизии генерала Фермора; которая, как выше упомянуто, пошла осаждать Мемель.

Не успел весь генералитет съехаться и собраться, как делан был тут два раза военный консилиум или совет, и трактовано было на них о дальнейших предприятиях и о том, где и как вступить в прусские границы; после чего сделано было во всей армии другое распоряжение между полками. Наш полк достался уже в иную и ту дивизию, которою командовал генерал-аншеф Броун; а бригадою нашею, сделанною из нашего да из Нарвского и Выборгского полку, стал предводительствовать уже г. бригадир Берх.

Между тем, как мы сим образом и с толикою медленностию тащились из Риги до Ковен, и тут со всех сторон понемногу собираясь, время свое не столько в деле, сколько в праздности и в пустых излишностях препровождали, в Богемии и в других местах продолжал гореть огнь военного пламени наижесточайшим образом. Помянутая прежде сего и столь страшная баталия у цесарцев с пруссаками под Прагою, сколь ни была кровопролитна, и хотя на оной в несколько часов перебито и переуродовано было с обеих сторон более 30 тысяч человек, однако она не переменила нимало положения дел, не уменьшила лютости воины и не произвела никакой еще надежды к миру. Баталия сия в особливости достопамятна тем, что хотя все думали и ожидали, что возымеет она великие последствия, однако сего не было, и она их не имела. Все думали, что победивший тогда цесарцев король прусский, погнавшись за убегшими цесарцами вслед и догнав, всех их истребит, а запершихся в Праге принудит огнем и голодом отдаться в полон, и многие бились даже об заклад, что король не преминет сего сделать и надеялись, что он овладеет всею Богемиею прежде, нежели цесарцы успеют еще опомниться: однако все в том обманулись.

Король сколько ни употреблял своего искусства к тому, чтоб воспользоваться колико можно более сею победою, однако не имел в том дальней удачи. Для истребления убегших цесарцев, хотя и отправил он в погоню герцога Беверйского с 20-ю тысячами человек своего войска, но все старания сего герцога были безуспешны, и он не мог никак воспрепятствовать им соединиться с другим цесарским корпусом, стоявшим неподалеку от Колина. Сии войска, будучи подкреплены и умножены другими, пришедшими из Моравии и из Венгрии, составили в короткое время вновь довольно великую армию и для командования оною прислан был Даун, генерал, который один только мог дарованиями своими сколько-нибудь равняться королевским и в состоянии был ему противоборствовать.

Сам же король рассудил остаться на месте баталии, для окружения и взятия города Праги и всех в нем засевших цесарцев. Он послал тотчас в него требовать сдачи; но удивился, услышав, что находится в оном сам принц Карл Лотарингский, с целою армиею цесарского войска, ибо число оных простиралось до 40 тысяч человек. Несмотря на то, окружил король со всех сторон сей великий город и, наделав повсюду батарей, стал утеснять оный наижесточайшим образом. Одних бомб и каленых ядер кинуто было в него до 170,000 и 900 зданий разрушено и повреждено было оными. Однако всеми сими усилиями не мог король ничего важного сделать, и ниже овладеть малейшими укреплениями сего города. Принц Карл противился наиупорнейшим образом и опровергал все его на себя посягания. Сама натура помогала ему в том несколько. Преужасные громовые тучи и проливные дожди произвели, что река Мульда выступила из берегов, разорвала прусские понтонные мосты и доставила их цесарцам в руки, произведя чрез то в прусском войске великую расстройку.

При сих обстоятельствах и видя, что вся его стрельба неприятелям мало вреда делала, решился король выморить цесарцев голодом и принудить к сдаче, и как в городе начинал уже появляться недостаток в съестных припасах, то и имел бы может быть успех в том вожделенный, если б не помешали ему в том другие обстоятельства, а именно то, что генерал Даун с 60-ю тысячами человек цесарского войска начал подвигаться к городу для освобождения оного от осады, и что герцог Бевернский, будучи слишком слаб для удержания его, принужден был назад податься. Король, услышав о сем, оставил Кейха продолжать осаду, а сами оторвав, сколько можно было, войска и соединившись с герцогом Бевернскжм, с 23-мя батальонами пехоты и 30-ю эскадронами конницы пошел против Дауна, чтоб с ним сразиться.

К предприятию сему побудило короля во-первых то, что известно ему было, что Дауну от цесаревы приказано было отважиться на все для освобождения принца Карла и для недопущения до того, чтоб король взял в Праге целую армию в полон. Во-вторых, видел он, что не сразившись с ним, и его не победив, неможно было ему никак овладеть Прагою; а в-третьих, и всего паче, знал он, что от победы над Дауном произойтить могут весьма важные и выгодные для его следствия. Он надеялся верно, что выигравши сие сражение; получит он, во-первых, великий и совершенный уже верх над цесарцами; во-вторых, всех ополчающихся против его имперских князей, коих напугал уже он посланными от себя 500 человек гусар в недра Германии для воспрепятствования соединению их войск, и достигшими даже до Нюренберга и Регенсбурга, и кои доведены были уже до того, что начали колебаться и помышлять об оставлении цесарской стороны принудит просить себя о заключении с ними нейтралитета; в-третьих, надеялся он, что расстроит тем и самый план французов, и, может быть, остановит все военные их операции в Германии, ибо сии имели уже, между тем, время не только выступить в поле, но перейтить Рейн и, соединившись с корпусом цесарцев, войти в Вестфалию, где принц Субиз, предводительствуя ими и цесарцами, менее нежели в неделю взял город Везель и отнял у пруссаков все Клевское и Гельдернское княжество и прогнал их до самой ганноверской армии, которая, под командою герцога Кумберландского, взялась с сей стороны защищать земли прусского владения; но приехавшим к армии французским маршалом Детреем была также уже разбита при Гастенбеке и потеряла самый город Ганновер. В-четвертых, надеялся он, что чрез то и самые шведы, угрожающие его нападением на Померанию, сделаются миролюбивее и осторожнее; а в-пятых, уповал он, что чрез то и самый наш двор преклонится на иные мысли, ибо король мог бы уже тогда разделить армию свою всюду и всюду, и не только выставить и против нас множайшую силу, но подоспеть на вспоможение и утесненному герцогу Кумберландскому.

Сии-то причины и льстительные надежды убедили короля спешить скорее иттить против цесарцев и дать баталию с Дауном. Многие, разумеющие военное искусство, обвиняют в сем случае короля великою погрешностью и говорят, что мог бы он стать с армиею своею в выгодном и таком месте, где бы он и не давая баталии, мог воспрепятствовать Дауну продраться до Праги, и что мог бы он чрез то взять сей город, который не мог более уже, как несколько дней держаться. Но король, привыкнувший к скоропостижности и жадничая уже слишком победы, восхотел сам атаковать, и тем испортил все дело.

Даун, избрав весьма выгодное положение места, ожидал спокойно нападения от короля прусского. Сей не успел приттить, как тотчас и напал на него, и 7 июня, в два часа пополудни, началась баталия. Левое крыло армии прусской приближается к атакованию правого цесарского. В единый миг крыло сие атакуется спереди и сбоку, и устремление жестокое пруссаков опровергает конницу цесарскую. Граф Сербелони, будучи хотя ранен, но с саблею в руках, устремляется против пруссаков, возобновляет сражение и получает опять верх над ними. Пехота дралась, между тем, с ужасным кровопролитием; шесть раз расстроиваны и прогоняемы были батальоны Фридериховы, и шесть раз возвращались они опять нападать на цесарцев с толикою же неустрашимостью. Даун и король прусский находятся повсюду сами! Принц Карл Лобкович, князь Эстергази и граф Одонель отправляют должность и командиров, и самых рядовых солдат. С прусской же стороны оба брата королевские, принц Гейнрих и Фердинанд помогают ему и разделяют с ним труды и опасности. Около семи часов вечера ослабевают обе армии от трудов тяжких, и власно как с общего согласия берут на полчаса отдохновение. Фридрих предпринимает употребить последнее усилие и поправить погрешность, учиненную генералом его, Манштейном, чрез начатие там сражения, где от короля ему запрещено было. Он собирает наилучшие свои войска, для нападения еще раз на храбрые батальоны цесарские, толико раз их прогонявшие, и идет предводительствовать сам оными. Он останавливает бегущих единым словом: "или хотите вы жить вечно" и возвращает иттить на смерть! А Даун, между тем, приказывает коннице своей на левом крыле устремиться на неприятеля и атаковать его с боку. Сие движение и храбрый отпор его пехоты решили, наконец, судьбу сего страшного дня и доставило ему совершенную победу. Пруссаки потеряли на сей достопамятном сражении до 8,000 человек наилучшей своей пехоты и до 12,000 ранеными и разбежавшимися. Король ретируется в довольном беспорядке. Все его пышные и великолепные замыслы и льстительные надежды разрушаются. Он возвращается в тот же вечер к армии, оставленной под Прагою и через день повелевает оставить осаду, и с стыдом и уроном выходит потом совсем из Богемии; цесарцы получают в добычу 22 знамя и 45 пушек со множеством снарядов. Сии трофеи служат ни доказательством их победы, которая не более стоит им 5,000 человек, коими покупают они себе великие выгоды и спасают целых 40 тысяч от плена, со множеством принцев и генералов. Не можно изобразить, сколь много обрадован был цесарский двор известием о сей решительной, славной и во всех обстоятельствах великую перемену произведшей победе. Даун первый имел ту славу, что разбил короля на баталии формальной и порядочной, и император с цесаревою были им так довольны, что поехали сами к его жене сообщать ей сие радостное известие. Впрочем известно, что цесарева при самом сем случае учредила свой военный орден, дав ему свое имя Марии Терезии. Она оказала генералу Дауну то отменное преимущество, что дозволила самому ему учинить произвождение в ее армиях. Сей знак почтения и доверенности был для фельдмаршала сего тем лестнее, что преподал ему случай изъявить опыты дружбы самым соперникам своим в чести. Выбор, учиненный им в сем произвождении, покрыл его иного рода славою и честию, которая, не будучи хотя столь громкою, как полученная чрез победу, однако не менее достойна великих похвал. Но я возвращусь к нашей армии и продолжению моей повести.

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Отказная невеста Его Величества
Отказная невеста Его Величества
[Попаданцы]
«Глупа, капризна, толста. Только и делает, что ест да плачет». Именно такой отчёт лёг на стол короля. Прочитав его, Его Величество отказался брать меня в жёны — даже не взглянув мне в лицо. Очень
0
Разведывательные службы мира: история, структура, миссии
Разведывательные службы мира: история, структура, миссии
[Военная документалистика / Справочники / Военная история / Научпоп / Самиздат]
Тайные войны, невидимые герои и технологии будущего, эта книга приоткроет интересный мир разведки, где одно верное решение может изменить ход истории.
0
Операция «Гнев Божий». Тайная история ликвидации палестинских террористов израильской разведкой Моссад при содействии европейских спецслужб
Операция «Гнев Божий». Тайная история ликвидации палестинских террористов израильской разведкой Моссад при содействии европейских спецслужб
[Публицистика / Военная документалистика]
Авива Гуттман, преподаватель стратегии и разведки Аберистуитского университета, посвятила свою книгу сотрудничеству европейских разведок и Моссада при реализации операции «Гнев Божий». Трагедия,
0
Просто Игрок III
Просто Игрок III
[Городское фэнтези / РеалРПГ (RealRPG) / Самиздат]
Создано с помощью нейросети. Меня зовут Алексей, и работа у меня, можно сказать, идеальная. Охраняю по ночам торговый центр, где после закрытия ни души и никто не лезет с вопросами. Самое то,
0
Когда сталкиваются планеты
Когда сталкиваются планеты
[Научная фантастика]
В историях о межпланетных войнах земляне, как правило, предстают героями, а их противники из космоса — сплошь злодеями. При этом обычно подразумевается, что Земля сражается, защищая свою честь или
0
Меня всё ещё зовут Гудвин
Меня всё ещё зовут Гудвин
[Социальная фантастика / Попаданцы / Технофэнтези]
Через меня пропустили высоковольтный разряд, и вот я снова молод и снова в прошлом. Но есть нюанс: это не моя молодость и чужое прошлое. Теперь я громила-орк с зачатками экстрасенсорных способностей,
0
Побег из Страны чудес
Побег из Страны чудес
[Любовная фантастика]
Он смертоносен, соблазнителен и совершенно безумен. И вместе с тем — её единственный шанс на спасение. Алиса знает: Страна чудес — всего лишь виртуальный мир, созданный внутри психиатрической
0
Я — лучшая твоя причуда...
Я — лучшая твоя причуда...
[Поэзия: прочее]
Стихи Любови Лукиной.
0
Джиакомо Леопарди
Джиакомо Леопарди
[Литературоведение / Философия / Биографии и Мемуары]
Текст взят из журнала "Наблюдатель", 1885, № 3, 4.
0
Об одном из типов, выведенных М. Горьким. (По поводу „Мещан“.)
Об одном из типов, выведенных М. Горьким. (По поводу „Мещан“.)
[Литературоведение]
Текст взят из журнала "Вестник воспитания", 1903, № 3.
0
Фантастика 2026-224
Фантастика 2026-224
[Попаданцы / Боевая фантастика / Постапокалипсис]
Очередной 224-й томик серии книг "Фантастика 2026", содержащий в себе законченные и полные циклы фантастических романов. В основе своей, романы включённые в эти сборники, есть эксклюзив, так как
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
8
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Граф поневоле. Книга вторая
Граф поневоле. Книга вторая
[Юмористическая фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Умереть от пули киллера — обидно. Очнуться в 1827 году — странно. Обнаружить, что я теперь двадцатилетний граф, а моё имение разорено, — перебор. Хотя… Жив, молод, с титулом — уже хорошо. С
5
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4
Без страха и упрёка 7
Без страха и упрёка 7
[Альтернативная история / Попаданцы]
Алексей Штурмин достиг многого, но настоящее восхождение на вершины власти только начинается.
4
Второй шанс для Лекаря. Том 9
Второй шанс для Лекаря. Том 9
[Альтернативная история / Попаданцы]
Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и приговором — прямо у хирургического
4

Самые комментируемые

Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
23
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
15
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
14
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
11
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Морской пастух. Реальная история китовых войн
Морской пастух. Реальная история китовых войн
[Биографии и Мемуары / Публицистика / Документалистика]
«Морской пастух» (Sea Shepherd) – известнейшая экологическая организация, на протяжении многих лет боровшаяся с незаконной добычей китов (в основном японскими рыбаками). Ее участники на быстроходных
0
Анубис и тайна Петра I
Анубис и тайна Петра I
[Детские приключения / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Детские остросюжетные]
12-летняя Нина Пташкина переезжает с родителями из Москвы в Петербург. В новой школе она чувствует себя слегка белой вороной: никто из одноклассников не понимает ее увлечения Египтом. Ей было бы
0
Идущий тропой мертвых 8
Идущий тропой мертвых 8
[Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Что ж, продолжаем арку Жутких Болот. В этой книге пройдёт ещё один год жизни Адмира, ему исполнится 20 лет, 5 лет новой жизни в роли эльфийского принца. Напомню - прошлая книга закончилась тем,
0
Благословение небес
Благословение небес
[Исторические любовные романы]
Точно сама судьба обрушилась на прекрасную аристократку Элизабет Кэмерон. Осмелившись, имея жениха, полюбить другого мужчину, она потеряла все: и возлюбленного, и уважение общества… Два года
0
Иной мир. Разведчик
Иной мир. Разведчик
[Боевая фантастика / Попаданцы / Приключения: прочее / Самиздат]
Макс Ефименко и его товарищи против своей воли узнают о существовании другого мира, а затем попадают туда. Никакой романтики, с самого начала белорусские чекисты сталкиваются с трудностями, к которым
0
Анархия упадка. Экспансия
Анархия упадка. Экспансия
[Космическая фантастика / Боевая фантастика / Самиздат]
Симуляция может эмитировать реальный мир, но всё равно, так или иначе останется скована условностями системы. Найкрасу и остальным пришедшим из искусственного мира придется на собственном опыте
1
Эйкоры
Эйкоры
[Научная фантастика / Социальная фантастика / Самиздат]
Ян соглашается на странную сделку: месяц рассказов о прошлом — в обмен на пропитание для общины. Но эта, казалось бы, простая договорённость оборачивается путешествием, которое заставит его
0
Ткач Кошмаров. Книга 5
Ткач Кошмаров. Книга 5
[Боевое фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников]
Сын величайшего клана? Наследие сильнейших воинов? Светлое будущее на вершине мира? Чушь! Бесполезный, бесталанный, никому не нужный инвалид – вот моя жизнь! Мне с самого рождения вбивали в
0
Двойник короля 21
Двойник короля 21
[Боевое фэнтези / Попаданцы / Самиздат]
Я был двойником короля. Участвовал в войнах, сражался с целыми странами, захватил почти весь мир и пережил 665 покушений. Но последнее… Не ожидал, что нападёт демон. Битва вышла жаркой, и мы оба
0
Второй шанс или повар-попаданка
Второй шанс или повар-попаданка
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Если бы мне сказали, что я проснусь в теле молодой дворянки XVIII века, я бы посмеялась. Но вот я, Галина Петровна, повариха с двумя детьми и шестью внуками, оказываюсь в теле баронессы Элеоноры де
5
Сокрытая сталь
Сокрытая сталь
[Любовная фантастика]
В третьей части серии «Наследники Чикаго» вампиры из мира Элизы Салливан жаждут крови. Элиза Салливан — единственный когда-либо рожденный вампир, и она несет груз тяжелого наследия. После того,
0
Шестьдесят девять
Шестьдесят девять
[Самиздат / Мистика]
Что может быть прекраснее эротики Востока? В "Кама Сутре" — "Мелодии любви" упоминается шестьдесят девять видов Искусства обучения любви. Среди них пение и музыка, танцы и гимнастика, живопись и
0