Тамара пустила холодную воду, подождала, пока она стечет, и с наслаждением умылась. Сразу же полегчало, голова перестала кружиться, и даже появилась некоторая ясность мысли. Правда, Тамаре тут же захотелось проверить — насколько она сошла с ума.
«Ежу понятно,— невежливо сообщила себе Тамара,— таких красавцев на белом свете просто не бывает. Иначе бабы насмерть бы передрались. Или нет, они бы просто повесились или перебили зеркала! И вообще — это нечестно…»
Что именно нечестно, Тамара додумывать не стала. Потребность убедиться в материальности таинственного незнакомца стала невыносимой, и девушка перешла к действиям. Выскользнула из ванной и едва не растянулась на полу в коридоре. Из-за Коськи.
Кот сидел прямо у дверей и тщательно намывал переднюю лапку. Гостью нахал не удостоил и взглядом, не прервал своего занятия ни на секунду. Наоборот — его розовый язычок заработал старательнее, а сам Коська громко заурчал, выказывая таким нехитрым образом пренебрежение хозяйке своего извечного врага.
Тамара тут же почувствовала себя привидением и не на шутку разозлилась: и без того нервы ни к черту! Да и колени она на днях здесь же ободрала, когда Лельку выслеживала, до сих пор саднят. Упади она сейчас, считай — калека. И на расследовании можно сразу же ставить крест.
Пнуть наглого котяру Тамара все же не решилась — и вовсе не из любви к животным, — но кулак Коське продемонстрировала с удовольствием и зло прошипела:
—У-у, змей коварный!
На что Коська и ухом не повел. Невозмутимо принялся за следующую лапку, Тамары словно в коридоре и не было.
Пообещав себе как-нибудь отомстить Лелькиному бессовестному выкормышу, Тамара переключилась на пришельца. На цыпочках проследовала в прихожую, осторожно дотронулась пальцем до висевшей в шкафу чужой кожаной куртки и невольно хмыкнула — фирма.
Покосившись на урчащего Коську — кот явно шпионил, вот только на кой черт? — Тамара увлеченно продолжила забытые с детства игры в индейцев. То есть заняла позицию у двери в гостиную и застыла, будто окаменела. Она попросту исчезла: ухо, глаз — ничего больше. Секунду-две потаращилась и вздохнула с нескрываемым облегчением, прекрасный незнакомец вовсе не был ее галлюцинацией.
Мало того, Тамара восхищенно отметила нечто не замеченное раньше — его высокий рост и идеальную фигуру. Да и двигался незнакомец по Лелькиной гостиной удивительно пластично, чем-то напоминая Тамаре огромного кота. Она даже обернулась на Коську — и вздрогнула: он исчез, как и не было.
Немного успокоившись, Тамара приятно удивилась: Лелькина беседа с гостем только-только начиналась, она ничего не пропустила. Надо же, думала — вечность в ванной просидела, глядя в темноту и бессмысленно улыбаясь.
Тамара приказала себе не расслабляться и затаила дыхание, стараясь не пропустить ни словечка из любопытнейшего диалога. И заодно ей хотелось выбрать наиболее подходящий момент представиться такому потрясающему мужчине.
Ха! Вот будет забавно, если она завтра притащит Лешке обещанную деваху с тату на заднице, а сама словно ненароком попадется ему на глаза с эдаким красавцем. Днем позже, например. Или нет, этим же вечером!
Сазонов лопнет от злости, Тамара поклясться готова. Наверняка дразнил ее, гад белобрысый. Думал, она как-то себя выдаст, играл на нервах, иезуит. Нет, решено, она так и сделает!
Рисуя заманчивые картины страшной мести, Тамара рассеянно следила за происходящим и мысленно отмечала важнейшее.
Например, она целиком и полностью одобрила— ничуть не удивившись, — что пришедший к Лельке на прием господин совсем не Скобелев. Ну не подходила подобному чуду природы такая плебейская фамилия! А вот Воскресенский — вполне. В ней чувствовалась порода.
Тамара даже уверила себя, что в гостиной явственно запахло дворянской кровью. И правильно. Пусть Лешка утрется. Сазонов — тьфу! Кто-то из Лешкиных предков наверняка на речке дневал и ночевал. Из вралей-рыбарей, короче. Из тех, кто, поймав пескарика величиной с ладонь, руки разводит во всю ширь, изображая по меньшей мере кита. И Лешка такой. Пусть Тамара и не ловила его пока на вранье.
Идеал мужской красоты оказался заведующим ювелирной секцией в магазине, принадлежащем Скобелеву. И явился сюда по распоряжению хозяина для заключения контракта с частным детективом. Последней надеждой шефа!
Тамара насторожилась, ей вдруг почудилось, что губы гостя изогнула насмешливая улыбка. Но Лелька смотрела строго, и Воскресенский мгновенно стал серьезным. Уселся поудобнее в предложенное Лелькой кресло и спокойно начал рассказывать о неприятностях, павших на его отдел за последние полгода.
А Тамара пожала плечами и сказала себе, что тоже бы с пренебрежением отнеслась к женщине-детективу, пусть и «синему чулку». Хорошо, он Лельку без грима не видел, а то бы в лицо рассмеялся!
Дальше разговор пошел настолько интересный, что Тамара забыла обо всем и даже уселась на пол, чтобы не пропустить ни слова. Коротко описанное Лешкой дело о пропаже драгоценностей оказалось много забавнее, чем она предполагала.
Во-первых, речь шла не о крохотном ювелирном магазинчике на первом этаже какого-нибудь жилого дома, а об огромном трехэтажном универмаге в самом центре города. И ювелирный отдел прятался среди множества других на третьем этаже. Но… он казался полностью автономным! То есть, в отличие от других отделов, запирался на ночь, а на окна опускались металлические жалюзи.
Во-вторых, он был на сигнализации, как и весь магазин, впрочем. Однако при проникновении в ювелирный отдел постороннего сигнал тревоги звучал не только в ближайшем отделении милиции, но и на первом этаже, в маленькой комнате, где сидела охрана. И не старый подслеповатый дед или подрабатывающая к пенсии старушка, а парочка плечистых парней, бывших спецназовцев, при оружии.
Получалось — сам ювелирный отдел являл собой настоящий сейф. Поэтому-то периодические кражи и приводили в тупик абсолютно всех, начиная с милиции и кончая сослуживцами. Они не знали, что и думать!
И действительно, если дневные кражи с большой натяжкой все же объясняли ротозейством двух молоденьких продавщиц — ну, отвлекли их чем-то, пока витрины были открыты и они демонстрировали покупателю украшения, — то вот ночные...
Вечерами, когда опечатывали витрины и закрывали отдел, все драгоценности находились на местах, Воскресенский мог в этом поклясться. Сверка со списком после контроля продавщиц его прямая обязанность, он проверял наличие на черном бархате каждой вещицы и вторично отмечал проданное за день. Однако назавтра… Назавтра все летело кувырком!
Открывался магазин, затем отдел, с нетронутых витрин снимались печати, а потом… потом перепуганные девчонки-продавщицы вызывали к себе Воскресенского и охрану. Потому что вдруг обнаруживали пропажу. На витрине. А ведь еще не было ни одного покупателя!
К потрясению собравшихся сотрудников, тут же выяснялось, что ночь прошла совершенно спокойно. Что называется, мышь не пробегала. Проверяли сигнализацию — работала. На дверных замках и жалюзи ни одной царапины. Что думать?
Вызванная милиция практически повторяла действия охранников — тщательно обыскивала помещение и сотрудников. А также — допрашивала, допрашивала и допрашивала!