—Дуй за этой тварью. След, понял?
Само собой, Крыс понял. Не зря же она все прошлое лето его натаскивала. Столько времени угробила!
Крыс рванул за воришкой так шустро, что Тамара едва поводок из рук не выпустила. И проехала метров десять на животе. Жалобно поскуливала, ощущая многострадальным телом каждый камешек, и клялась с завтрашнего дня посадить бультерьера на диету.
Откормила на свою голову! Ну прямо танк, а не собака!
На ногах Тамара оказалась неожиданно для себя. Подоспевший Лешка мощным рывком оторвал ее от земли. За шиворот. Как щенка. Что обидело Тамару чрезвычайно.
Она даже обернулась и проскрипела:
—Сильный, да?
Лешка не ответил. Шершавой ладонью очистил ее лицо от налипших травинок и отобрал поводок. Тамара едва не упала от неожиданной остановки.
Выплюнула горький перегной, подула на ободранные ладони, а вот развить больную тему не смогла. Обнаружила, что ругаться уже не с кем. Она одиноко стоит посреди улицы Сталеваров, а Лешки с Крысом и след простыл, оба уже ныряют в арку под многоэтажным домом.
Как они успели?!
Тамара крякнула и прибавила ходу. Прихрамывала на обе ноги, проклинала коварного Лешку — это ее должен сейчас тащить на себе Крыс!— и жалела, что ноги всего две. На четырех быстренько бы нагнала Лешку с Крысом.
На спрятанной в кустах лавочке кто-то визгливо засмеялся, и Тамара испуганно ойкнула. Ей лишь сейчас пришло в голову — первый час ночи, и она одна на улице.
Буквально на днях Тамара смотрела новости — боже, какое спокойное было время, и она, дурочка, его не ценила! — так вот там…
Тамара со стоном увеличила скорость — воспоминания оказались не из приятных.
Наркоманы, готовые ради укола на все; алкоголики, убивающие собутыльника за неосторожное слово; подростки, волчьей стаей набрасывающиеся на чужаков; просто вышедшие на работу грабители… Ночной Череповец не место для прогулок невинной девушки!
«Невинная — это я, что ли?»
Обдумать мысль Тамара не успела, вывалилась в чужой двор. В панике завертела головой и едва не разрыдалась от счастья, обнаружив Лешку с Крысом у последнего подъезда.
Потеряли след?!
Тяжело дыша и хватаясь за сердце, Тамара на полусогнутых потрусила к ним. Как назло, Лешка с Крысом стояли в тени, там два дома сходились углом, и ничего нельзя было толком рассмотреть.
На оставшиеся сто метров уставшая Тамара потратила больше времени, чем на вынужденный кросс по улице Сталеваров. А уткнувшись носом в широкую Лешкину спину, изумленно заморгала — Лешка даже не дрогнул. Да и Крыс не обратил на хозяйку ни малейшего внимания. Оба стояли задрав головы и изучали чужие лоджии.
Тамара с трудом разлепила пересохшие губы.
—Эй, вы чего?
Крыс заворчал, но головы не опустил. В темноте маленькие глазки довольно жутко поблескивали и почему-то отдавали красным. Бультерьер нетерпеливо перебирал короткими кривыми лапами, голый хвост стелился почти горизонтально, уши плотно прижаты к плоскому черепу — ужас полночный, а не милая домашняя собачка.
Тамара громко икнула. Вдруг показалось, что она спит. Ну да, спит. Или сошла с ума.
Уж слишком нереально все: они втроем топчутся в совершенно незнакомом дворе. Глубокой ночью. Почти в дождь. Причем мужики недвижно застыли, задрав головы, и только что не воют на щербатый тусклый диск, висящий над домом. А сама Тамара мокрая с головы до ног. Без всяких преувеличений. Колени у нее сбиты, любимые джинсы заскорузли от грязи, ладони счесаны, и волосы второй день не знают расчески.
Точно — картина маслом!
Тамара практически поверила в приснившийся кошмар, но тут Лешка шевельнулся, локтем двинул ее между ребрами, и она буквально согнулась от боли. Лешка же даже не обернулся к ней, лишь прошептал:
—Пятый этаж, крайняя лоджия.
Вот гад белобрысый!
Тамара осторожно выдохнула — вроде ребра целы. Даже удивительно. Сазонов такой бугай. И Крыс, свинья, даже не заступился.