Я благодарно улыбнулась и последовала за ним.
Очутившись в своей каюте, я рухнула на мягкую постель прямо поверх одеял и мгновенно уснула.
Проснулась я от негромкого звука, больше всего похожего на щебетание птички. Протерла глаза, потянулась и с удивлением обнаружила, что лежу, совершенно раздетая, под одеялом, а одежда моя аккуратно сложена на тумбочке у изголовья. Однако! «Любопытное явление», как сказал один доктор монашке, обратившейся к нему по поводу странного вздутия живота. Что-то мой мекампец чересчур расшалился, надо бы его притормозить. Только аккуратно, все же он довольно много хорошего для меня сделал.
Я выскользнула из-под одеяла, быстро оделась и только после этого заметила источник разбудившего меня шума: на резном столике стояла большая позолоченная клетка, и внутри нее раскачивалась на жердочке необыкновенного вида птичка — с длинным хвостом, торчащими веером длинными перьями совершенно невообразимой расцветки, — у меня аж в глазах зарябило.
— Нравится? — Голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Гастен! Он что, подглядывал? Я, пылая негодованием, обернулась. — И в мыслях не было! — опередил Гастен мой вопрос. — Воспитанный мужчина никогда себе такого не позволит! А не постучался я лишь потому, что не хотел тебя будить. Хотя ты проспала уже почти сутки.
— А раздеть спящую женщину воспитанный мужчина может себе позволить? — поинтересовалась я желчно.
— Клянусь, я закрыл глаза и ничего не видел. — Гастен приложил руки к груди и крепко зажмурился. — Вот так. И делал все на ощупь.
Он открыл глаза, и такие веселые искры бегали в них, что я невольно улыбнулась.
— Наверное, это было непросто?
— Мм. — Гастен мечтательно прикрыл глаза. — Не то слово, м-леди, не то слово. Провести груженое судно через Макреловы Зубы в сильный шторм и то проще. Хотя, не скрою, куда менее приятно.
Я почувствовала, что краснею, и поспешила сменить тему.
— А что это за птичка? Я таких никогда не видела.
— Неудивительно. Это шарака, или повторяйка. Они питаются только плодами магрова дерева, а оно не растет в холодных краях. Так что в Амаре ты их видеть и не могла… хотя нет, соврал. В Мелисе есть парочка шарак, им магру раз в месяц кораблем привозят. Представляешь, во сколько их содержание обходится?
Я пожала плечами.
— А чего в них такого особенного?
Мекампец хитро улыбнулся, подошел к столику и провел пальцем по прутьям клетки. Птичка встрепенулась, встопорщила перышки и спросила:
— А чего в них такого особенного?
Причем женским голосом, очень похожим на мой собственный! Гастен посмотрел на меня и расхохотался. Это заставило меня собраться, закрыть рот и перестать таращиться на птичку, которая все прыгала по клетке и повторяла: «А чего в них такого особенного?»
— Ничего себе, — сказала я, — это что, магия?
— Ничего себе, — сказала птичка, — это что, магия?
Гастен хихикнул, подобрал со стоящей рядом тарелки какой-то небольшой темно-зеленый плод, открыл дверцу клетки, закинул его внутрь и закрыл дверцу. Птица тут же перестала бормотать про магию, прыгнула к плоду и принялась, негромко щебеча, его клевать.
— Никакой магии. — Гастен подобрал с тарелки еще один плод, ловким движением разломил пополам и протянул половинку мне. — В южных лесах до сих пор можно встретить диких шарак. Они, правда, куда менее разговорчивы и совсем не столь ярки, но даже их можно выучить повторять слова.
Я покрутила в руках половинку плода, понюхала, попробовала. Магра оказалось довольно приятной, напоминала по вкусу яблоко, а по консистенции — сырое тесто. Доела, облизала пальцы.
— Удивительно. — Я покачала головой. — В мире столько необъяснимого… У меня давно уже нет никаких сомнений, что он не возник сам по себе, как утверждают некоторые. Но вот зачем Создателю (или создателям) было нужно все это создавать — мне непонятно.
— Непонятно. Непонятно, — донеслось из клетки.
Я вздохнула и спросила:
— Как скоро мы доплывем до Ишанна?
— Дней за восемь — двенадцать. — Гастен развел руками. — Погода в это время года часто меняется, так что точнее сказать не могу. Но мы в любом случае будем там намного раньше, чем «Сын ветра» — он был и вполовину не так быстр, как «Принцесса».
Я улыбнулась:
— Пусть. Меня ничуть не отяготит и куда более долгий путь в такой приятной компании. А уж в такой приятной обстановке — тем более.