Японская мифология. Энциклопедия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Незнакомец прошел к веранде и встал рядом с Хоити, который дрожал от страха, боясь быть обнаруженным.

— Ага! — сказал незнакомец. — Вот лежит его бива, но на месте того, кто должен играть на ней, я вижу только уши! Теперь я понимаю, почему он не отвечает. У него нет рта, а только эти два уха! Эти уши я и отнесу своему господину!

В следующую секунду уши Хоити оказались оторванными, но, несмотря на адскую боль, монах сидел не шелохнувшись. Затем незнакомец ушел, и, когда его шаги перестали быть слышны, единственный звук, который услышал Хоити, был звук струящейся на веранду крови. Вот в таком состоянии и нашел его после своего возвращения настоятель.

— Бедный Хоити! — воскликнул друг. — Это все только моя вина. Я доверил моему помощнику написать священные тексты на каждом кусочке твоего тела. Он не сделал этого только на твоих ушах. Я должен был проследить, чтобы он исполнил мое поручение должным образом. Но теперь ясно, что эти злые духи уже никогда тебя не побеспокоят.

С этого дня слепой Хоити стал известен как Миминаси-Хоити (Безухий Хоити).

Однажды монах по имени Мусо Кокуси заблудился, странствуя по провинции Мино. Отчаявшись найти хоть какое-нибудь человеческое жилище, он уже собирался заночевать под открытым небом, когда вдруг обнаружил хижину — андзицу.

Старый монах приветствовал его, и Мусо попросил приютить его на ночь.

— Нет, — сердито ответил хозяин хижины, — я никогда никому не даю приюта. Вон в той долине ты найдешь деревушку — ищи ночной отдых там.

Напутствуемый этими грубыми словами, Мусо ушел и достиг указанной деревни, где его приветливо встретили в доме старосты. Входя в главную комнату, монах увидел собравшихся людей. Его провели в отдельную комнату, и он уже засыпал, когда услышал плач, и вскоре перед ним предстал молодой человек, держащий в руке фонарь.

— Добрый монах, — сказал он, — я должен сказать вам, что мой отец недавно умер. Мы не хотели рассказывать вам об этом, когда вы пришли, поскольку вы устали и нуждались в отдыхе. Люди, которых вы видели в главной комнате, пришли, чтобы выразить свое почтение умершему. Теперь мы все должны уйти, уж таков обычай в нашей деревне, если кто-либо умирает, потому что странные и ужасные вещи происходят с трупами, когда их оставляют. Но, возможно, будучи монахом, вы не побоитесь остаться с телом моего бедного отца.

Мусо ответил, что он совсем не боится, и сказал молодому человеку, что совершит службу и приглядит за покойным, пока все будут отсутствовать. Затем молодой человек вместе с остальными плакальщиками покинул дом, и Мусо остался бодрствовать в одиночестве.

После того как Мусо исполнил погребальный обряд, он сидел, медитируя, несколько часов подряд. Когда была уже глубокая ночь, он вдруг почувствовал присутствие неких странных очертаний, таких ужасных, что монах не мог ни пошевелиться, ни сдова произнести. Тень двинулась вперед, подняла труп и быстро проглотила его. Не удовольствовавшись этой ужасной трапезой, эта таинственная тень также проглотила и подношения и затем исчезла.

На следующее утро, когда жители деревни возвратились, они не выразили ни малейшего удивления, услышав, что труп исчез. Мусо поведал им о своем ночном приключении и спросил, не служит ли иногда похоронные службы монах, который живет на холме.

— Я был в его хижине прошлой ночью, и, хотя он отказал мне в ночлеге, он указал мне, где можно найти приют.

Жители деревни изумились таким словам и заверили Мусо, что ни монаха, ни хижины на том холме никогда не было. Они были убеждены в своих словах и уверили Мусо, что он был обманут злыми духами. Мусо ничего на это не ответил и вскоре уехал, исполненный решимости по возможности разгадать эту тайну.

Мусо без труда снова отыскал хижину. Старый монах вышел к нему, поклонился и попросил прощения за свою давешнюю грубость.

— Мне стыдно, — добавил он, — не только за то, что я не приютил вас, но и за то, что вы видели мой настоящий облик. Вы видели, как я поедал труп и погребальные подношения. Увы! Добрый человек, я — дзикининки (каннибал). И если вы отнесетесь ко мне с терпением, я поведаю вам о моем несчастье. Много лет назад я был священником в этой округе и проводил огромное количество похоронных обрядов и служб, но я был плохим священником, потому что не испытывал настоящего религиозного чувства, когда выполнял эти службы, а думал только о хороших одеждах, еде, драгоценностях, которые вымогал у родственников покойных. Из-за этого после смерти я превратился в дзикининки и с тех пор поедаю трупы всех, кто умирает в этой округе. Я умоляю вас проявить сострадание к моему теперешнему положению и прочитать несколько молитв за меня, чтобы я поскорее нашел мир и покой и с моим великим грехом было покончено.

Тотчас, как прозвучали эти слова, отшельник и его обитель исчезли, и Мусо увидел себя, стоящим на коленях перед покрытым мхом могильным камнем, который, вероятнее всего, находился над могилой несчастного священника.

Бледнолицая женщина уныло брела вдоль улицы Накабарамати и зашла в лавку, чтобы купить немного мидзу-амэ. Каждый раз поздним вечером приходила она — всегда изможденная и молчаливая. Однажды ночью владелец лавки, заинтересованный ее поведением, последовал за ней, но, увидав, что женщина прошла на кладбище, в смятении и страхе повернул назад.

Однажды таинственная женщина снова пришла в лавку, однако на этот раз она не купила мидзу-амэ, а поманила хозяина следовать за собой. Бледная женщина пошла вдоль улицы, а продавец янтарного сиропа и его друзья последовали за ней. Когда они достигли кладбища, женщина скрылась в могиле, а те, кто остались снаружи, услышали плач ребенка. Когда могилу открыли, то увидели, что женщина, за которой они следовали, мертва, а подле нее живое дитя, смеющееся свету фонаря и тянущее свои ручки к чашке с мидзу-амэ. Женщину преждевременно похоронили, и ее ребенок родился в могиле. Каждый раз безмолвная мать исчезала в ночи, покидая кладбище, чтобы вернуться с пищей для своего ребенка.

В городе Тоттори была маленькая и скромная гостиница. Это была новая гостиница, и поскольку хозяин ее был беден, он был вынужден обставить ее старыми вещами из окрестных лавок. Его первым постояльцем стал купец, которого обслужили с величайшим почтением и подали много-много сакэ. Когда купец выпил освежающего рисового вина, он прилег отдохнуть и вскоре уснул. Он недолго дремал, когда услышал рядом с собой детские жалобные голоса:

— Старшему брату, наверное, холодно?

— Нет, тебе, наверное, холодно?

Снова и снова дети повторяли эти печальные слова. Купец, думая, что дети случайно попали к нему в комнату, мягко пожурил их и приготовился было уснуть, но после секундного затишья опять послышались голоса детей:

— Старшему брату, наверное, холодно?

— Нет, тебе, наверное, холодно?

Гость поднялся, зажег ночной фонарь (андон) и стал осматривать комнату. Но никого не было в комнате; все шкафы были пусты и все сёдзи закрыты. Купец прилег опять, озадаченный и удивленный. И снова он услышал плач детей совсем близко от его подушки:

— Старшему брату, наверное, холодно?

— Нет, тебе, наверное, холодно?

Плач повторялся и повторялся, и гость, похолодев от страха, обнаружил, что он доносится от его футона.