— Может быть, — снова сказала она, затем взглянула ему в глаза и спросила, — а что, если вы проиграете?
— Садись на паром в Антверпен. Там я тебя разыщу. Если там будет паршиво, то перебирайся в Остенд[8] и затем в Англию.
Люсиль боялась потерять Шарпа, ее не волновало возможное поражение Британии, но она не осмелилась озвучить эту мысль. Она видела, как изменился Шарп: сегодня ночью она почувствовала некую отдаленность, и хотя он постарался ее скрыть, для Люсиль это было очевидно. Она поняла, что прошлым вечером он убил одного из ее соотечественников, и сочла, что теперь Ричард готов к бою со всеми остальными. Также она ощутила, что Шарпу это нравится. Вместо того, чтобы заниматься фермерством, окапывать деревья, осушать каналы и собирать урожай, он вернулся к тому делу, где его опыт и навыки вселяли в него необычайную уверенность. Она глянула через открытую дверь, привлеченная топотом сапог о землю. По улице шел шотландский батальон, ритм их шагам задавал барабан.
— Может быть мне лучше вернуться домой, — в отчаянии сказала она, — в Нормандию?
Шарп положил руки ей на плечи.
— Лучший способ попасть домой для нас обоих — это избавиться от Наполеона.
— Как скажешь, — она положила голову ему на грудь. — Я люблю тебя.
Шарп погладил ее волосы.
— Я люблю тебя.
— Не понимаю почему, — чуть отодвинулась она, — я не такая красивая как Джейн.
Шарп легонько щелкнул ее по носу.
— Зато характер у нее уродский.
Люсиль состроила гримасу на такой комплимент и предостерегающе взглянула на Шарпа.
— Ее глаза полны ненависти. Будь осторожен.
— Сама она ничего не сможет сейчас сделать, а Розендейл не осмелится вызвать меня на дуэль.
— Все равно будь осторожен, — настаивала Люсиль.
Шарп наклонился и поцеловал ее.
— До послезавтра, любовь моя. Носатый присмотрит за тобой. — Он убрал с плеч руки и шагнул назад. — Поехали, Патрик!
— Только вас и жду, — ответил Патрик, тактично ожидавший в конюшне и вышедший с оружием и поклажей. Он был одет в старый мундир стрелков, только без сержантских нашивок. Харпер настоял на том, чтобы пойти в Катр-Бра с Шарпом, не сражаться, а лишь чтобы взглянуть на Императора.
— Береги себя, Патрик! — сказала Люсиль по-английски.
— Там где стреляют, мэм, меня не будет и близко. Я слишком умный для этого, — с ним было его старое оружие, почищенное, смазанное и заряженное.
Люсиль подбежала к Шарпу и дотронулась до его щеки.
— Иди с Богом.
— И с твоей любовью?
— Ты знаешь, что это так.
Он ненавидел расставания. Слова бесполезны. Шарп вдруг ощутил страх потерять Люсиль и подумал, что любовь вселяет в мужчину страх и делает уязвимым. У него в горле появился комок, поэтому он повернулся и взял протянутые Харпером поводья. Он взялся за луку седла, просунул левую ногу в стремя и впрыгнул в гусарское седло с высокой спинкой, которая помогала лучше переносить многочасовую скачку. Опять заныли натертые о седло ноги. Шарп просунул в стремя правую ногу, поправил винтовку, удобнее разместил палаш, затем свернул рулоном подаренный Люсиль плащ и запихал его под кобуру винтовки. Он напоследок взглянул на Люсиль.
— Поцелуй за меня ребенка.
— Завтра вечером увидимся, — заставила себя улыбнуться Люсиль.
Завыла собака, протестуя, что ее оставили. Шарп наклонился, проезжая через арку и подождал, пока Харпер закрывал тяжелые двери. Ирландец запрыгнул в седло и поехал вместе Шарпом вслед за шотландцами.
Шарп и Харпер снова шли на войну.
[8] Ostend — бельгийский город во Фландрии на берегу Северного моря.