— Да-да, это и в самом деле можно принять за творение рук человеческих. — Конан удивленно взглянул на него, но, похоже, старик и в самом деле не замечал всего того, что ясно говорило Конану о присутствии некогда здесь человека. — Выглядит весьма и весьма забавно. Но, уверяю вас, Конан, это все сделала природа. Ветер и вода могут подчас нагромоздить удивительнейшие пейзажи!
Время близилось к полудню. Река вела их за стены ущелья, напоминавшие иззубренный клинок. Внезапно посреди «улицы» Конан наткнулся на забавное сооружение: на большом плоском валуне, отполированном до зеркальной поверхности, возвышалось нагромождение остроугольных камней, добольно точно воспроизводящее форму отдаленного вулкана. Конан подошел, чтобы рассмотреть поближе. У него за спиной раздалось восхищенное восклицание Каспиуса:
— Удивительно! Первый раз вижу, чтобы такие комбинации выпадали случайно! Я думаю, Конан, что будет полезно привести сюда и остальных, чтобы они тоже полюбовались на это чудо природы.
Разглядывая свою находку, Конан увидел, что она похожа на вулкан только издали, а на самом деле изображает скорее дворец или храм причудливой формы. В одной из стен были уложены рядом два плоских камешка правильной прямоугольной формы — это наводило на мысль о дверях.
— Ну? — заявил Конан, указывая на них. — Это, скажешь ты, тоже шутка природы? Оглянись, наконец, вокруг — не слишком ли правильно пересекаются здесь скалы и поднимаются вверх уступы?
— Да-а, — протянул Каспиус, оглядываясь. — Похоже, здесь и впрямь потрудились человеческие руки! Быть может, какие-нибудь заблудившиеся странники вроде нас?.. Но взгляните вон туда — неужели вы скажете, что тот камень тоже обработал человек? — Он ткнул пальцем в высокий вертикальный каменный столб, до блеска отполированный ветрами. — Но, впрочем, все это следует изучить, прежде чем делать слишком поспешные выводы!
— Изучай, но будь осторожен! — отозвался Конан и знаком велел двум баалурцам держаться поближе к лекарю. — Но учти, что долго я здесь задерживаться не собираюсь! — С этими словами Конан оставил лекаря у храма, а сам пошел вперед, перепрыгивая с камня на камень. За ним торопились его люди и бились об заклад, кто первым найдет истинный исток Стикса.
Забравшись на гребень утеса, Конан огляделся, щурясь от яркого солнца. Снег на вершинах и вдоль ущелья выглядел как-то иначе, чем утром. Конан присмотрелся…
Слепящая белизна на горном склоне была не чем иным, как сплошным ковром серебряных цветов. Они тысячами росли в каждой лужице, в каждой щелке, заполненной водой.
— Эхой, ребята! — позвал Конан. — Готовьте мешки — мы нашли то, что искали!
Шемиты с радостными криками кинулись рвать цветы, а Конан присел на камень и начал быстро высчитывать на пальцах. На сбор цветов им понадобится день, от силы — два; еще три дня займет сушка лепестков и заготовка их впрок. Самое большее, через пять дней они смогут отплыть.
Очень скоро солдаты вернулись с мешками, полными серебряных цветов. Эти цветки были больше и пахли сильнее, чем те, что они нашли в заводи. Оставив одного из солдат сторожить сокровище, Конан осторожно взял в руки два или три цветка и вприпрыжку помчался вниз, к Каспиусу.
Но за те несколько минут, что его не было, на площади перед храмом произошли некоторые изменения. Двери странного сооружения были распахнуты настежь, а Каспиуса с двумя его стражами нигде не было видно.
Оглядевшись, Конан увидел Нк'ча. Несмотря на протесты киммерийца, тот полез-таки в пещеру вместе с ним, не желая отставать ни на шаг. Теперь чернокожий людоед лежал на камнях лицом вниз, закрыв голову руками. От него невозможно было добиться ни слова, кроме бесконечного: "Джавала! Великий Джавала!"
Заглянув в распахнутые двери, Конан увидел слабый отсвет на дальней стене и поспешил туда. Проходя быстрым шагом по коридору, он успел заметить, что повсюду здесь валяются черепа каких-то маленьких зверьков, а пол засыпан едко пахнущим порошком.
Пламя снова сверкнуло на стене, и Конан поспешил туда, предположив, что это отсвет факела Каспиуса. Длинный коридор, уводящий в глубь строения, будил неприятные воспоминания о стигийской гробнице, в которую, раз побывав, Конан не спешил возвращаться. Оглянувшись, он увидел квадратный кусочек синего неба в дверном проеме. Конан замедлил шаги.
— Каспиус, ты здесь? Мы нашли лотос!
Словно в ответ на его окрик, впереди снова мелькнуло пламя, и у Конана больше не было сомнений: это действительно факел, и его держал в руке один из оставленных при Каспиусе солдат. Вдали показались три тени, вынырнувшие из какого-то бокового коридора.
— Давайте выходите! — крикнул Конан. — Это дурное место! Лучше нам убраться отсюда поскорее. Там, наверху, целые заросли лотоса, ребята рвут его не покладая рук! Скоро сможем возвращаться в Баалур — с полными мешками цветов!
— Прекрасные вести! — отозвался Каспиус, шагавший меж двух своих стражей. Я тут попытался кое-что осмотреть — это будет для вас любопытно, Конан. Идите сюда и взгляните!
Лекарь говорил, указывая на что-то у себя за спиной. Шемиты, сопровождавшие его с факелами в руках, выглядели так, как будто только что увидели саму смерть. Конан выругался и пошел посмотреть, что же такое обнаружил придворный лекарь.
Троица стояла на краю бассейна, наполненного горячей водой — это Конан мог определить даже с расстояния в несколько шагов. Вокруг по стенам были развешаны горящие лампы, скорее сгущавшие темноту, чем рассеивавшие ее. На поверхности воды плавало нечто невероятно похожее на яйцо, острое с одного конца и тупое с другого, — но в пять раз больше человеческого роста. Оно чуть покачивалось на мелкой волне бассейна, но выглядело так, словно было каменным.
Внезапно прямо на глазах у людей по скорлупе пошла огромная трещина. Раздался треск, появилась новая трещина, за ней еще одна и еще. Выглядело это так, как будто на свет собирается вылупиться птенец птицы Рух.
— Мне кажется, мы присутствуем при рождении чего-то необычайного, — торжественно проговорил Каспиус, глядя на то, как птенец — или кто бы то ни был — раскачивает яйцо, силясь взломать скорлупу. На лице старого лекаря не было и тени страха, одно лишь любопытство ученого. — Мне рассказывали, что именно так появляются на свет новые миры — начиная с яйца, затем превращаются в червя, затем в рыбу, затем в человека. Давайте задержимся и посмотрим, что будет.
Но Конан почему-то не разделял восхищения Каспиуса. Он чувствовал, что нечто, появляющееся сейчас на свет, представляет собою скорее опасность, чем подходящий объект для наблюдения. Внезапно скорлупа распалась надвое, и в воду вывалилось что-то бесформенное. Оно плеснуло по воде хвостом, и Конан уже было подумал, что лекарь оказался прав, но тут на краю бассейна появилась гигантская морда, вся в темной слизи, и из воды выпростались две когтистые лапы.
— Назад! — взревел Конан, отпихивая от воды солдат.
Но Каспиус, спокойно стоящий у самого бассейна, и не думал уходить.
— Смотрите, смотрите! — все более воодушевляясь, говорил он. — Плавники превратились в лапы. Отсюда мне видно, как у него укорачиваеся хвост! Оно меняется с каждой секундой!
Но Конан не желал смотреть на то, как отваливается хвост у непонятного чудовища. Руки у него были заняты цветами, поэтому киммериец кивнул стражам:
— Хватайте его и волоките отсюда! Хватит, насмотрелись!