— Только не надейся, что мистер Шкин продаст банду подводных пиратов в качестве рабов-лакеев и горничных! В Нуэво-Майя всем вам предстоит стать гладиаторами на борту одного из этих городов-зиккуратов. Они там у себя на аренах устраивают забавные зрелища! Толпы рабов набрасываются друг на друга или сражаются против специально оборудованных роботов-разрушителей и пленных Сталкеров Зеленой Грозы. Просто море крови и потрохов, но все это делается в угоду ихним чудным богам, то есть считается чуть ли не религиозным обрядом.
Религиозный или нет, но Рен такой «обряд» не нравился. Необходимо найти выход из заварушки, в которой она оказалась! Но голова ее, о которой так лестно отзывалась мисс Фрейя, наверное, слишком кружилась от морской качки, чтобы в ней родились путные мысли.
— Лучше бы мы действительно пошли ко дну! — крикнула она вслед надзирателю, когда тот продолжил обход. — И было бы вам поделом! Надеюсь, вы все потонете, прежде чем успеете схватить еще хоть одного несчастного Пропащего Мальчишку!
Однако назавтра шторм пошел на убыль, волны стали более пологими, и в тот вечер растерянные и плачущие члены экипажей еще трех пиявок оказались взаперти в загоне для рабов. Ночью попались еще четыре пиявки и очередные три — на следующий день. Одна из них почуяла западню и бросилась наутек прежде, чем магнитные захваты успели поймать ее, но Брайтон кинулся в погоню и начал сбрасывать глубинные бомбы, пока из океана не вырос белый столб воды, окатив восторженных зрителей на смотровых площадках по правому борту. На поверхность всплыли обломки пиявки и хватающий ртом воздух Пропащий Мальчишка.
— Наверное, до Гримсби уже дошел слух о том, что с нами случилось, — предположил Криль, одним из первых попавший в плен, наблюдая с побледневшим лицом, как клетки вокруг него заполняются схваченными товарищами. — Дядюшка что-нибудь придумает, вызволит нас.
— Слух-то дошел, — подтвердил кто-то из вновь прибывших.
— Мы как раз оттуда…
— Получили послание пару дней назад…
— Дядюшка предупреждал, что это ловушка, а мы не послушали и удрали.
— Каждый был уверен, что встретит здесь маму и папу…
Криль опустил голову и заплакал. Ему доводилось возглавлять набеги на неподвижные поселения Западного Архипелага, он безжалостно расправлялся с любым сухопутником, кто осмеливался преградить ему путь, но здесь, в этом загоне корпорации Шкин, превратился в обычного беспризорного подростка.
Рен просунула руку сквозь прутья и потянула Селедку за рукав. Малыш лежал, свернувшись калачиком, на полу соседней клетки. Он отказывался разговаривать с Рен с того дня, как их приволокли сюда, и, как догадывалась девочка, считал ее виноватой в случившейся с ними беде. И, возможно, был прав. Ничего подобного не произошло бы, если бы она не убеждала его так настойчиво приехать в Брайтон.
— Селедка, — осторожно позвала Рен. — А сколько вообще Пропащих Мальчишек? Я имею в виду всех вместе?
Несколько секунд он молчал, не поднимая глаз, но потом все же нехотя сказал:
— Кажись, человек шестьдесят. Это не считая Дядюшки и малышей, которые не умеют управлять пиявками.
— Но здесь уже не меньше сорока человек! — воскликнула Рен. — Это значит, что в Гримсби почти никого не осталось…
Дверь помещения со скрежетом распахнулась, и послышался топот нескольких ног. «Еще поймали», — с усталым безразличием подумала Рен и даже не повернула голову, чтобы посмотреть. Однако шаги остановились возле ее клетки. Она подняла глаза и увидела, что вошедшие вовсе не Пропащие Мальчишки, а два охранника корпорации «Шкин» и противная мисс Уимс.
— Вытащить ее оттуда! — приказала мисс Уимс.
Рен встревожилась. Неужели мисс Уимс и вся корпорация «Шкин» поняли, что у них в плену действительно никакая не Пропащая Девчонка и из нее никогда не получится путного гладиатора для сражений на аренах Нуэво-Майя, поэтому проще выбросить ее за борт, чтобы не расходовать зря хлеб и воду?
— Хозяин хочет видеть тебя, — надменно произнесла мисс Уимс, и Рен повели мимо запертых в клетках Пропащих Мальчишек, которые провожали ее взглядами.
В стене за клетками имелась дверь, которая вела в комнату по размерам не больше встроенного шкафа. Охранники втолкнули в нее Рен, и сами втиснулись следом. И только когда мисс Уимс потянула за рычажок на стенке шкафа и под ногами дернулся пол, девочка поняла, что находится в лифте. На Анкоридже все лифты давным-давно вышли из строя, а этот работал безукоризненно, он стремительно поднимался, и Рен чувствовала себя так, будто обгоняет собственный желудок.
Поскольку ее приволокли в корпорацию «Шкин» запутанную в сети, девочке ничего не запомнилось из внутреннего расположения здания. Между тем оно представляло собой башню, нижние этажи которой прятались в трюмах Брайтона и служили исключительно для содержания рабов. На средних этажах, расположенных на втором ярусе города, несколько камер были отведены для содержания ценных рабов, приравненных к предметам роскоши, остальные — под офисы административных служб. Наконец, верхушка башни возвышалась над верхней палубой последнего, курортного яруса в фешенебельном районе Брайтона, носящем название Куинз-Парк. В ней располагались офисы и службы основателя и владельца корпорации мистера Набиско Шкина. Эта часть здания напоминала айсберг — такой она сияла белоснежной чистотой — и ничем не выдавала жуткого предназначения спрятанных под ней девяноста процентов помещений. Местные жители прозвали ее Перечницей.
Лифт остановился на самом верхнем этаже, и Рен очутилась в большой круглой комнате, богато обставленной мебелью, задрапированной черным плюшем, устеленной черными коврами; на черных стенах висели черные картины в золоченых рамах. Но самой потрясающей для Рен оказалась панорама, которая открывалась из окон по всему периметру комнаты. Солнце сияло на крышах Брайтона; развевались яркие, разноцветные флаги; из воздушной гавани над городом взмывали аэропеды и небесные яхты; тысячи чаек с криками носились вокруг дымовых труб и за кормой над сверкающей поверхностью океана. Пелена из водяной пыли, поднимающейся от лопастей гребных колес, повисла над городом в ласковом бризе, а солнечные лучи рисовали в ней мириады живых радуг.
На какое-то мгновение Рен почти забыла о своих несчастьях, о слабости и головокружении из-за длительного недоедания, о непрекращающейся боли в обожженной руке. Ей захотелось смеяться от восторга; сбылась давнишняя мечта — вот он, чудесный плавучий город, и даже еще прекраснее, чем она ожидала.
— Мы привели ее, мистер Шкин, — раздался голос мисс Уимс с новой для Рен подобострастной интонацией.
Один из охранников взял девочку за плечи и развернул лицом к мужчине, который сидел в черном кресле на колесиках и безмолвно наблюдал за ней.
Набиско Шкин так и остался в прежней позе — нога на ногу, лишь едва заметно покачивая вверх-вниз блестящим лакированным ботинком. Темно-серый костюм, серые перчатки, седина в волосах, серые глаза, бледное лицо, бесцветный голос, который произнес:
— Безмерно рад познакомиться с тобой, милая, — но никакой радости в нем не прозвучало. И выглядел мужчина тоже уныло. Казалось, он вообще не умел радоваться. — Как передала мне Моника, ты утверждаешь, что родом из Анкориджа?
— Утверждаю! — с готовностью подхватила Рен, чувствуя облегчение оттого, что кто-то наконец внял ее мольбам. — Я — Рен Нэтсуорти, меня похитили…
— Никто не может быть родом из Анкориджа. — Шкин встал с места и обошел ее вокруг. При этом он ни на миг не отводил взгляда от девочки. — Много лет назад Анкоридж затонул к западу от Гренландии.