Тайна двух океанов. Победители недр: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Не может быть, конечно, сомнений: он уже давно погиб, – заметил Горелов. – Что же можно сделать?

Он мерил большими, размашистыми шагами госпитальный отсек в проходе между койками: четыре шага вперед, четыре назад.

Комиссар быстро повернул свою седую голову к Горелову, и на его молодом с живыми глазами лице отразилось искреннее изумление. Капитан так же удивленно посмотрел на Горелова и обратился к зоологу:

– Лорд, вы уверены, что он не остался на судне или около него?

– Вполне уверен! – ответил зоолог. – Уничтожив большую часть осьминогов и разогнав остальных, я и Скворешня тщательно осмотрели судно. Мы видели пробоину, которую Павлик нашел, видели растерзанного осьминога невероятных размеров… – И, как будто пораженный неожиданной мыслью, он воскликнул: – Я начинаю понимать! Как я сразу не догадался? Ведь осьминоги и вообще головоногие – это любимая пища кашалотов. И только кашалот в состоянии был изувечить, изуродовать осьминога таких размеров. Все сходится, капитан! Нет сомнения, возле нас по ту сторону судна одновременно с нашей битвой происходила битва кашалота с осьминогом. И наш бедный Павлик каким-то образом ввязался в нее… прервал ее. Ведь кашалот даже не воспользовался своей победой. Он бросил добычу, не полакомившись ею.

– Тогда ясно, что Иван Степанович видел того же кашалота, что и Марат, – задумчиво сказал капитан.

Горелов перестал ходить, и все молча смотрели на капитана, чувствуя, что сейчас решается судьба Павлика.

– Ну, ничего! – сказал наконец, подняв голову, капитан. – Кашалот от нас не уйдет.

Горелов посмотрел на часы – было уже шестнадцать часов с минутами – и торопливо обратился к капитану:

– Простите, Николай Борисович. Я зашел сюда доложить вам, что мне необходимо выйти из подлодки и проверить работу двух левых дюз. Я сегодня осматривал их изнутри и снаружи. Они, кажется, слегка засорились, и возможно, что придется разобрать их и прочистить. Разрешите, я сейчас же займусь этим.

– Две дюзы вышли из строя? – живо повернулся к Горелову капитан. – Когда же это могло случиться? Ведь мы пришли сюда с исправными дюзами.

Горелов замялся. Он тяжело переступил с ноги на ногу и медленно сказал:

– Я и раньше замечал что-то неладное в их работе…

– Товарищ военинженер, – холодно заговорил капитан, – почему вы мне не доложили об этой неисправности раньше? Вы не исполнили самого элементарного требования правил распорядка на военном корабле в боевых условиях. Я вынужден поставить вам это на вид! Товарищ военинженер эти дюзы совершенно вышли из строя или нет? И если нет, то сколько процентов мощности они потеряли?

Красные пятна покрыли лицо Горелова.

– Дюзы из строя не вышли, товарищ командир, и потеря мощности незначительная – процентов пять – восемь.

– Отлично! – Капитан повернулся к обоим ученым:

– Вы можете на некоторое время оставить без надзора свои аппараты и приборы?

– Можем! – в один голос последовал ответ.

– Подлодка идет в погоню за кашалотом. Приготовьтесь!

– Ура, командир! – вскричал слабым голосом Марат. – Ура, дорогой командир!

Капитан улыбнулся ему и обратился к Горелову.

– Федор Михайлович, – сказал он смягчившимся голосом, – немедленно приведите в готовность двигатели. Потеря даже десяти процентов мощности в данном случае не имеет значения.

Горелов побледнел так, как это бывает иногда с очень смуглыми людьми: его лицо стало серовато-желтого, воскового цвета, но возле скул играли желваки я глаза смотрели твердо и решительно.

– Товарищ командир, – сказал он чуть хриплым от волнения голосом, – в качестве главного механика считаю своей обязанностью доложить вам, что подлодка должна оставаться на месте. Отправляться без прочистки дюз слишком рискованно. В особенности… из-за какого-то мальчишки, который, в сущности, уже давно и наверняка погиб…

Чувство дисциплины, которым так гордятся советские моряки, взяло верх, и после первого невольного движения, похожего на подготовку к прыжку, Марат остался неподвижно лежать на койке с расширившимися глазами, вытянувшись, как тугая струна. Зоолог пробормотал что-то, хотя и невнятное, но определенно яростное. Комиссар молча, но пристально смотрел на Горелова. Шелавин растерянно моргал и переводил близорукие глаза с Горелова на капитана и обратно, потрясенный такой свободой обращения с «подводным богом», каким всегда был в его глазах командир подлодки.

Лицо капитана оставалось холодным, но глаза смотрели твердо, в упор, и, как всегда в таких редких случаях, это производило необычайное впечатление.

– У нас не совещание, на котором можно было бы критиковать мои распоряжения, – не повышая голоса, сказал капитан. – Потрудитесь немедленно выполнить мой приказ. За работу дюз в пределах пониженной на десять процентов мощности вы несете полную ответственность. За недопустимую дискуссию в условиях боевого похода на вас будет наложено дисциплинарное взыскание. Вы можете удалиться к своему посту, товарищ военинженер.

Капитан пристально смотрел в лицо Горелову. После мгновенного, почти неуловимого колебания, Горелов молча поклонился и, опустив голову, шаркая большими ногами, медленно вышел из госпитального отсека.

Стоя в центральном посту возле вахтенного начальника старшего лейтенанта Богрова, зоолог едва почувствовал толчок от первого взрыва, в кормовой дюзе. Это было в шестнадцать часов пятнадцать минут. «Пионер» чуть вздрогнул и двинулся в путь. Старший лейтенант перевел рычажок на щите управления к следующему делению. Последовали новые взрывы – один за другим, все учащаясь, и зоолог чувствовал уже не отдельные толчки, а мелкую, почти сливающуюся дрожь.