Сидевшие повернулись и вскочили так резко, что легкие стулья отлетели в сторону. Брусков застыл с поднятым лицом и раскрытым ртом. Малевская схватилась за стол; глаза ее стали круглыми от недоумения и испуга.
"Голубые… как комбинезон…", – пронеслось в мозгу Володи.
Наконец Брусков выдохнул:
– Откуда ты, мальчик?
Держась за перила, Володя кивнул наверх:
– Из ящика…
И вдруг звонкий, безудержный смех наполнил каюту.
– Заяц! Заяц!.. – хохотала Малевская, падая на стул. – Ой, не могу!.. Спасите! Заяц!.. Никита!.. Никита!..
Она бросилась к люку и, задыхаясь от хохота, крикнула вниз:
– Скорей сюда, Никита!.. Заяц! Настоящий! Живой!.. Заяц!..
И опять упала на стул, обессилев от смеха.
– Ой, не могу!..
– Мальчик, ты живой? – продолжал недоуменно Брусков. – Ты мальчик или заяц? Ну, спускайся вниз. Если ты заяц, мы тебя изжарим.
– Я не заяц, – обиженно возразил Володя, медленно спускаясь по лестнице. – Я пионер…
Он был несколько озадачен таким приемом.
Из люка показалась голова Мареева. Он быстро поднялся из нижней камеры, откуда доносились гудение моторов и глухой скрежет. Строгая складка легла между густыми черными бровями. Недобрые глаза уставились в лицо Володи, всегда круглое, румяное, а теперь все сильнее бледневшее, по мере приближения Мареева.
– Кто вы такой? – резко спросил Мареев, почти вплотную подойдя к Володе. – Как вы пробрались сюда?
– Я – Володя… Владимир Колесников… – дрожащим голосом ответил Володя, перекладывая узелок и книгу в другую руку. – Я… я… залез в ящик…
– Как вы смели это сделать? – загремел Мареев. – На вас красный галстук! Вы пионер? Вы знаете, что такое дисциплина?
Румяные губы мальчика стали подергиваться. Большие серые глаза с пушистыми ресницами наполнились слезами.
– Я знаю… я знал… вы ругать будете… Я не мог… я должен был…
– Вы знаете, что вы наделали? Вы все наши расчеты опрокинули! Все наши запасы кислорода, продовольствия, воды, подъемной силы рассчитаны на трех человек, а не на четырех! Что же мы теперь будем делать с вами?
– Придется сделать остановку и высадить, – едва сдерживая смех, сказал Брусков.
Володя перевел на него растерянные, испуганные глаза.
– Зачем же? Это… это невозможно…
– Кто ваши родители? – продолжал сурово допрашивать Мареев.
– Папа – начальник электромеханического цеха шахты "Гигант".
– Ну, что теперь делать? – возмущенно говорил Мареев. – Вы представляете себе, каким опасностям вы можете подвергнуться? Что там наверху переживает ваша мать! Вам учиться надо, а вы в авантюры пускаетесь!
Разговор переходил на более твердую почву дискуссии, и Володя немного ободрился.
– Я должен был пойти с вами, – сказал он. – У вас тоже должна быть смена… Вы должны передавать опыт… Я вот передавал свой опыт по моделям Кольке, и вы должны…