Первые восемнадцать лет жизни Шарлотта провела в доме с мансардой в Уиднесе (графство Чешир – однако не та его часть, где легче наткнуться на миллионера, чем отыскать настоящую женскую грудь). У Шарлотты любящие родители, которые оставались вместе – ради блага детей – так долго, что почти забыли о взаимной ненависти. Шарлотта работает в налоговом департаменте; впрочем, я толком не знаю, что именно она делает. Всякий раз, когда разговор заходит о ее работе, глаза у всех присутствующих затуманиваются (совсем как у моей двоюродной бабушки Хильды, когда в доме престарелых ей дают слишком много таблеток).
Иными словами, Шарлотте не приходится хвастаться своим происхождением; впрочем, данный факт не объясняет ее патологической застенчивости. И практически полного отсутствия личной жизни.
– Ну и чего тебя понесло трепаться с мамулей нашей Грейс? – спрашиваю я как бы невзначай (немалых усилий стоило вызволить Шарлотту из увлекательной беседы на тему флористики).
– А что тут такого? – удивляется Шарлотта.
Я осторожно подбираю слова – нельзя ее спугнуть.
– Ну... мне просто показалось, что вы с Джимом очень мило беседовали, разве не так?
Шарлотта выглядит смущенной.
– Вообще-то да. Но мне было не менее приятно общаться с миссис Эдвардс!
– О чем вы говорили, могу я узнать?
Н-да... Чувствую, мне предстоит работенка не из легких. Шарлотта пожимает плечами:
– В основном о судоку.
– Судоку? – уточняю я после многозначительной паузы.
– Ну да. Что тебя так удивляет?
– А ты увлекаешься судоку?
– Вообще-то нет, но...
– Тебе это хоть сколько-нибудь интересно?
– Нет, но я совсем не против послушать...
– Шарлотта, – решительно перебиваю я, – не могу представить, как судоку может быть интереснее общения с Джимом, если только миссис Эдвардс не выиграла по нему черный пояс!
До Шарлотты наконец доходит, что я имею в виду, и она заливается краской. И опять я чувствую укол вины...
– Слушай, – говорю я мягко и касаюсь ее руки, – Джим считает тебя очень милой!
Мои слова не производят на Шарлотту ни малейшего впечатления.
– Не веришь? Это правда, клянусь!
– Мы только сидели рядом, ничего больше...
– А о чем вы беседовали?
– Хорошо, хорошо, – вздыхает Шарлотта, – мы говорили о музыке.
– И? – не отступаю я.
– Он поклонник Мейси Грей и в свободное время играет на гитаре.
– Как и ты! – восклицаю я торжествующе.
– Я не играю на гитаре...
– Да, но ты тоже любишь Мейси Грей!