— Да-да-да.
— Давай сюда.
На лице священника появилось выражение страха и отчаяния, но он послушно расстегнул пряжку узкого, едва заметного ремня, наискосок опоясывающего его туловище, и вытянул из-за спины ножны с коротким мечом. Все вместе — ножны, пропущенный вдоль них ремень и меч — полетело через костёр к ногам Тимура.
Несколько секунд обалдевший от увиденного Тимур никак не мог поверить своим глазам. Ничего себе ножик у этого типа! По грибы он с ним пошёл? Или на медведя охотится? Да и откуда такой может взяться у шизика? В самом деле, не на рынке ведь в Девяткино он его купил… С лошадью в придачу…
Тимур кинул на землю кол, поднял меч, держа его остриём вниз, потянул за одноручную рукоять и наполовину вытащил из ножен. Короткий, с локоть длинной, широкий, тяжелый и убийственно-острый, он завораживал, очаровывал какой-то нереальной красотой. От него будто исходило сияние, некая аура. Он дрожал, изнемогая от желания со свистом рассечь воздух.
Тимур и сам не заметил, как полностью вытащил меч и движением кисти попытался поднять его остриём вверх. Но оказалось намного легче представить себя размахивающим мечом, как тоненьким прутиком, рыцарем, чем сделать это. Сколько бы Тимур не пыжился, но так и не смог совладать с этой железякой, весящей, по его прикидкам, килограмм десять. Силы мышц предплечья просто не хватало, чтобы придать мечу положение остриём вверх, как того требовало его представление о грозной боевой стойке. Конечно, можно было подключить вторую руку, но это уже было жульничеством- меч ведь одноручный.
Тут-то морок и рассеялся. Меч превратился в обычную заостренную железяку, абсолютно бесполезную в руках нетренированного человека, а Тимур- в самого заурядного двадцатилетнего парня, который косил от армии, обучаясь не самой мужественной профессии на свете- библиотекарь, и который за последние два года не держал в руках ничего тяжелее банки пива. К тому же парня голодного, замерзшего и вынужденного находиться в компании явно нездорового, жутковатого типа.
Себастиан тем временем успел всерьёз озаботиться своей судьбой. Он думал, что Игрок потребовал у него оружие с одной единственной целью- разделаться со своим нерадивым слугой. За то, что тот так долго ехал к нему, что напугал обрядом инициации и что оскорбил, сняв с него без спросу одежду. Эту веру в нём укрепили вид обнаженного лезвия и провальные попытки Игрока поднять его перед собой. Да и как-то недобро, явно что-то замышляя, поглядывал на него юноша.
Выбора не было- надо было молить о снисхождении. Сцепив руки в замок, Себастиан затряс ими и громогласно воскликнул:
— Пощады! Пощады, мой повелитель!
От вопля священника Тимур вздрогнул, а рукоять меча легко выскользнула из вспотевшей ладони. Лезвие вошло в землю на треть своей длинны в сантиметре от его пальцев. Медленно опустив глаза, Тимур нагнулся, вытащил меч и вложил его в ножны. Для баловства с мечом момент был крайне неподходящий. До травмпункта, должно быть, неблизко, а веселить его сотрудников историей как и при каких обстоятельствах он лишился пальцев Тимуру не хотелось. Да и не поверят они. Посмеются, покивают, а потом вызовут скорую с большими, привыкшими ко всякому ребятами. И правильно сделают- трудно поверить, что происходящее с ним не имеет отношения к галлюцинациям сумасшедшего.
— Повелитель… — увядающим голосом напомнил о себе Себастиан.
Тимур устало вздохнул.
— Чего тебе?
— Что меня ждёт?
Напустив на себя важный вид, Тимур произнёс:
— Я подумаю. Но сначала я хочу одеться и поесть.
— Позволите налить вам похлебку?
— Ага.
Себастиан тут же вскочил с колен и кинулся к Тимуру, а точнее ко своей сумке, валявшейся позади него в куче дров. В свою очередь, спасаясь от священника, Тимур обежал вокруг костра и оказался на лежанке из веток.
— Слышь, Себастиан, или как там тебя?
Священник отдернул протянутую к сумке руку. Не разгибаясь, обернулся и подобострастно уставился на Тимура.
— Да, мой повелитель?
— Больше не смей кидаться на меня. Если что- я сам к тебе подойду.
— Слушаюсь, мой повелитель.
— И ещё.
— Да, мой повелитель?
— Достал уже так называть меня. Обращайся ко мне по имени- Тимур.
— Слушаюсь, мой повелитель.
Тимур устало вздохнул и принялся торопливо одеваться, настороженно поглядывая на Себастиана. Джинсы и куртка были еще немного влажными, но, что поразительно, довольно чистыми. Словно кто-то старательно прополоскал их в воде. И даже с кроссовок исчезли налипшие на них комья грязи. Они снова приобрели свой первозданный белый цвет, что было бы невозможно, если бы их просто обтерли о влажную траву.