– Первый: почему кошма сопрела? Второй: почему ишак остановился? Третий: почему мясо подгорело?
– Не знаю, как ответил, почтенный мулла, твой ученик, но я отвечу просто…
– Ну-ну, говори!
– Не повернули. Два слова!
– Объясни толком!
– Тут и объяснять нечего, – рассмеялся Омирбек. – Если кошму долго не поворачивать, то она начнет преть с одной стороны и может совсем сопреть. Если ишак остановился – значит его следует повернуть в нужную сторону. Если мясо не повернуть – оно сгорит. Вот и все.
Бывали и другие случаи.
Например, один из бухарцев решил поймать Омирбека на каком-нибудь пустом вопросе.
Он рассуждал так:
– Скажу Омирбеку какую-нибудь глупость – пусть он находит на нее ответ.
Так и сделал. Встретив Омирбека в чайхане, он при всех спросил его:
– Скажи, не видел ли ты тут козу и двух волков?
– Видел, конечно, – ответил Омирбек.
– Где же они сейчас?
– Они съели козу и убежали за барханы.
Поймать Омирбека врасплох было почти невозможно.
Один из богатеев решил поиздеваться над шутником и спросил, кивая на старые омирбековские сапоги, сплошь покрытые заплатками:
– Когда ты латал сапоги?
– Здесь ровно сорок заплат, – ответил Омирбек. – О какой ты спрашиваешь, покажи ее пальцем!
По каракалпакскому обычаю принято, что племянники или племянницы при встрече с родными или двоюродными дядями слегка подшучивают над ними. Даже поговорка есть такая: «Что ты смеешься над ним, словно он – твой дядя?».
Однажды, когда Омирбек привел продавать на базар свою единственную козу, кое-кто из торговцев решил сорвать ему продажу.
Они встали рядом с Омирбеком и начали всем, кто приценивался к козе, так ее охаивать, что сразу пресекали все попытки Омирбека наладить торговлю.
Козу ругали как только могли. И что она не приносит козлят, и что ее молоко пить нельзя, и что она бодает детей, и что лягается – чего только они ни придумывали!
– Не обращайте на них внимания, – сказал Омирбек покупателям, – это ее племянники!
Был и такой случай, когда один хивинец расхвастался о чудесах, которые он якобы видел у себя в Хорезме.
Он говорил, что приехавший из Персии звездочет оживлял камни и деревья.
– На камнях вырастала шерсть, а деревья начинали петь, как женщины!
– Ладно, – сказал Омирбек, которому надоело хвастовство хивинца. – У нас в Чимбае умеют оживлять даже землю.
– Кто же это? – спросил хивинец. – Не ты ли?
– Могу и я! – усмехнулся Омирбек. – Ты видел когда-нибудь жир земли и ее внутренности?