– Лерчи? Помощник плотника?
– Мечтаю выкупить его у База.
– Что ж, если он такой профи и ты можешь спихнуть на него работу, а сама проводить дни со мной, то эта идея мне очень нравится. А когда станешь богатой и известной, так и быть, даруешь ему свободу.
– Точно. – Когда рядом Хьюго, не нужно самой формулировать мысли. – Я превращаюсь в постмодерниста, – сонно продолжала я. – Рождаю идеи, а работают за меня другие.
– Вместо того чтобы быть ремесленником и упорно делать всю скучную работу своими руками?
– Ага. Хотя я и это могу! – заявила я, садясь. – После художественной школы я работала ученицей кузнеца. Целый месяц ковала крючки из сварочного железа, пока не научилась делать их как положено. Крючки, планки… А через несколько месяцев меня сочли достаточно квалифицированной для того, чтобы доверить тюльпаны для декоративной решетки. Из свинца. Они весили больше меня. И зачем я все это тебе рассказываю?
– Видимо, шерри настроил тебя на ностальгический лад. Продолжай, дорогуша моя. По какой-то непонятной причине я нахожу что-то странно привлекательное в том, чтобы лежать в постели с человеком, способным… как это называется… паять?.. декоративные тюльпаны из свинца.
– Серьезно?
– Ага. Продолжай.
– Ну… – Я подложила под спину подушку. – Ой! Медная кровать – это, конечно, красиво, но лежать на ней тяжело. Что ты хочешь узнать? Как работают со свинцом? Очень просто. Свинец можно плавить на обычной тефлоновой сковородке, он становится жидким при достаточно низкой температуре. Один из самых приятных для работы металлов. Свинец пористый – если покрыть его воском, очень хорошо пропитывается. И становится маслянистым на вид. Интересно?
– Неужто не видишь? – лениво спросил Хьюго. – Мне нравится некоторый намек на смену половых ролей. Кстати, насчет ролей – слышала новости? Нашу Фиалку будут прослушивать на роль Норы в «Кукольном доме». В «Кроссе». Несмотря на обнаруженные в подвале трупы. Не думаю, что она настолько суеверна, чтобы отказаться. И это еще не все. Угадай, кто будет играть Кристину?
– Хэзел, – ответила я, повинуясь своему безошибочному инстинкту.
Хьюго разочарованно уставился на меня: – Ты знала?
– Нет. Слышала, как Бен что-то говорил. Она ему понравилась. По-моему, ему пришлось подбирать актеров практически в одиночку.
– Бену? А, правая рука Филипа. Режиссер он, надо сказать, никудышный. Может, именно поэтому Филип держит его при себе – уверен, что Бен никогда не подсидит его, поразив всех порывом творческого вдохновения. В любом случае скоро узнаем, Хэзел подсыпала Фиалке таблетки или нет. Если и во время репетиций «Кукольного дома» продолжатся такие розыгрыши, все будет ясно.
– Как ты считаешь, не следует ли предупредить Фиалку? – Я перевернулась на другой бок. – Может, сказать, что кто-то устраивает ей гадости?
– Я бы не стал. Давно знаю Фиалку и могу точно сказать, что она лишь заразится паранойей и всех изведет. К тому же непонятно, чего именно ей надо опасаться.
Хьюго зевнул и потянулся. Я провела пальцем по его руке, от ладони до подмышки:
– Боишься щекотки?
– Нет, совсем не боюсь. Давай еще раз, мне понравилось. Ага. Вот так. Может, передвинешь область исследования чуть ниже?
– Как-нибудь потом, – ответила я. – Есть что-то нечеловеческое в твоей способности читать мои мысли.
Толпа неистово вопила и аплодировала.
Магнитофон выключился в тот момент, когда дело дошло до моего любимого куска. Не поднимая головы, я заорала:
– Эй! Лерчи! Что там случилось с магнитофоном?
– Мисс Джонс? – произнес полузнакомый голос. – Можно с вами поговорить?
– Что? – Я выключила компрессор и обернулась, не поднимая маски.
Увидев меня в длинном наморднике из черной резины, посетители попятились. Я стащила маску с лица и сердито закричала:
– Я работаю, черт возьми! Вы что, не могли дома меня найти?
– Мы пытались дозвониться, – сказала женщина-констебль – та самая, что допрашивала меня раньше. – Очень не хотелось вас тревожить, но…
– У меня работы по горло.