Голгофа - Последний день Иисуса Христа: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Среди книжников, таким образом, были и саддукеи, и фарисеи. Толпа охотно верила всему, чему учили фарисеи, даже если это и противоречило словам священников - саддукеев. Глубочайшим уважением пользовались фарисеи среди женщин Палестины, и хотя женщины не играли главную роль в семейных и религиозных делах, их поддержку нельзя сбрасывать со счетов, ибо они пылко поддерживали фарисеев в уличных спорах.

Священники, старейшины и книжники в Великом Синедрионе были под началом первосвященника, который мог созвать совет в любое время. При слабом священнике Синедрион имел силу, при сильном он превращался в его послушное орудие. Каиафа был силен и опирался на поддержку своего тестя Анны. Синедрион шел за ним.

Синедриону подчинялись семь тысяч священников великого храма, а также стража, раввины и мирские власти Иудеи. О разборе преступных случаев в Синедрионе судили по афоризму: "Опрометчив Синедрион, выносящий более одного смертного приговора в семь лет".

Совет созывался по необходимости в палате Тесаного камня в юго-западной части внутреннего двора храма, хотя нередко он собирался и в доме Каиафы по его повелению.

Правила заседания Синедриона были записаны спустя столетия, но с достаточной уверенностью можно утверждать, что судьи располагались полукругом, дабы видеть друг друга. Первосвященник восседал в центре со старейшинами по правую и левую руку.

Писцы сидели впереди, один слева, другой справа. При вынесении приговора за содеянные преступления писцы произносили имена членов совета, причем начинали с самых молодых, дабы не приводить их в смущение, если их мнение отличалось от мнения старших. Один писец подсчитывал голоса за освобождение, второй - за осуждение.

Синедрион мог вершить суд, если присутствовало не менее двадцати трех членов. Если кто-то хотел покинуть заседание, он должен был сначала сосчитать членов, и если без него было двадцать три или более, он мог уйти. Суд заседал от утреннего до вечернего жертвоприношения. Суды редко продолжались более одного дня. Гражданские дела рассматривались днем, и к вечеру принималось решение. По уголовным же делам решение принималось на следующий день, а если суд не находил подсудимого виновным, он освобождался в тот же день. Если же преступление было доказано, приговор не выносили до утра, чтобы коллективное мнение суда было взвешенным. По этой причине считалось нарушением закона начинать уголовный процесс перед субботой или накануне праздников, так как в эти дни приговоры не выносились.

Обычно уголовные процессы открывались в полдень, и после зачтения обвинения сразу начинался опрос свидетелей. Показания обвиняемых, как правило, игнорировались, и заключенный, зная, что придется отвечать на каверзные вопросы членов Синедриона, редко отваживался выступать в свою защиту.

Обвинения предъявлялись на основе показаний свидетелей, которые сначала должны были ответить по семи пунктам закона: "В какой субботний цикл?", "В каком году?", "В каком месяце?", "В какой день недели?", "В каком месте?", "Кто еще видел?" Когда все показания были получены, судьи разделялись по двое, скромно обедали без вина, а уже после ужина собирались одни в своей палате и обсуждали показания. Иногда это длилось несколько часов, а иногда для принятия решения требовалась вся ночь.

В случае, если мнения разделялись поровну, первосвященник посылал еще за двумя членами Синедриона до тех пор, пока решение не принималось большинством.

В политическом смысле Синедрион поддерживал равновесие двух партий: саддукеев и фарисеев, верующих в писаный закон и верующих в устный закон. Будучи приверженцами устного закона, фарисеи были горластее и многословнее, а их поведение внешне более праведным, чем у саддукеев. Они утверждали, что иудаизм будет обречен, если их устные толкования закона Божьего не станут законом всей Иудеи.

Несмотря на некое политическое равновесие, фарисеи имели более сильные позиции в Синедрионе при первосвященнике Каиафе. Он был саддукеем и имел поддержку другого саддукея - Анны, но в Высшем суде все чаще были слышны голоса фарисеев, выступавших с позиций попранного благочестия. Голосов у них было не больше, чем у саддукеев, возможно даже меньше, так как первосвященник был саддукеем, но они чутко реагировали на настроения людей.

Власть саддукеев слабела на протяжении последних столетий. Они, ведущие народ к Богу, снизошли до следования за крикливыми фарисеями. Система пополнения Синедриона была таковой, что более сильная партия при желании всегда могла удержаться у власти. Членство в Синедрионе было пожизненным.

Зарождение христианства совпало с расцветом политической власти Синедриона. Народ уповал на первосвященника в противостоянии Иродам и римлянам, и в тот период первосвященник был больше, чем вождем Синедриона. Он был по сути главой страны, и Высшему суду приходилось повиноваться его диктату.

Синедрион имел свои законы, из которых интересно, ибо это связано с Иисусом, отметить один: "Племя, лжепророк и первосвященник могут осуждаться только судом семидесяти одного". Спасителя возьмут под стражу и учинят над ним суд как над лжепророком, именно по этому закону. Суд не приступал к рассмотрению дел без свидетелей, так как судейское право основывалось на показаниях кого угодно, кроме обвиняемого. Судьи были и обвинителями и защитниками и кассационным судом.

Все приговоры по уголовным делам были суровы. Тюрем не существовало, и самым легким наказанием было изгнание. Обычным приговором была казнь путем избиения камнями, сожжения, обезглавливания или удушения. Чаще всего применяли первое. Для этого сгонялась толпа, а осужденного сталкивали со скалы. Если он был еще жив после падения, его добивали камнями.

Каждый смертный приговор до его исполнения подавался на рассмотрение прокуратору. Как правило, он утверждал его, не вникая в суть дела. А если ему вздумывалось самому разобраться в деле или кто-то лично ходатайствовал об обвиняемом, прокуратор мог вызвать подозреваемого в преступлении, истцов и выслушать дело как судья. Если он отменял приговор и признавал осужденного невиновным, Синедрион был бессилен что-либо изменить. Довольно часто, утверждая приговор, губернатор предписывал римскую форму казни: распятие на кресте.

Кроме саддукеев и фарисеев в Палестине были и другие партии, отколовшиеся секты. Зилоты превзошли даже фарисеев в своих националистических призывах. Они не признавали никакой власти, кроме Бога, и соблюдали этот принцип с такой твердостью, что шли на жестокие наказания и смерть, но не преклоняли колени ни перед кем.

Ессеи жили обособленными общинами в сельской местности по всей Палестине, но больше всего их было у побережья Мертвого моря. Ессеи вели аскетический образ жизни и управляли своими делами, как монахи. Их было около четырех тысяч. Чтобы войти в общину ессеев, иудею нужно было год быть послушником, пройти двухлетний испытательный срок, и лишь после этого у нового члена секты принималась торжественная клятва. У ессеев отсутствовала частная собственность на товары и орудия труда, не было денег. Браки в среде ессеев возбранялись. Они работали на земле, а свободное от работы время посвящали молитве. Высоко почиталось у них молчание. Ессеи строго следовали закону пророка Моисея и по субботам воздерживались даже от непотребных телодвижений.

В Иерусалиме проживало не более ста тысяч человек. В западной части города возвышались дворцы и богатые дома состоятельных граждан. Основная же часть населения ютилась вокруг Силоамской купели в восточной части города.

Иерусалим располагался на значительном возвышении, и поэтому воздух в городе был чист и прохладен. Дома были сложены из бурого известняка, который вырубали на окружающих холмах. Улицы были узкие и горбатые, по ним семенили многочисленные ослы с поклажей, совершенно безразличные к длинным палкам владельцев, тащившихся сзади.

По тесным улочкам бесконечным потоком толкались люди в полосатых одеждах; они шли то через залитые солнцем открытые пространства, то погружались в синюю прохладу тени. Слышались возгласы слуг, требующих дать дорогу паланкину богача, несомому рабами. А через пустыри была проторена дорога, по которой верблюды тащили на волокушах камни для строительства.

Из лавок со скукой выгладывали обувщики, держа множество мелких гвоздей в зубах. У стены расположился писец, который мог написать письмо неграмотному. Богатая женщина покупала парчу. На одной чаше весов лежала парча, и зеваки наблюдали, как покупательница опускала золотые монеты на другую - когда весы уравновесятся, торг состоится.

Узкие лавки вдоль улиц были открыты, как соты. Горшечники держались вместе, образовав целую улицу из кувшинов, блюд, ваз. За ними располагались мясники, зеленщики, виноторговцы и ювелиры, лекари и плотники, цирюльники и корзинщики, рыбаки, каменщики, кузнецы и чеканщики, портные, бондари, повивалки, аптекари, сапожники, маляры, мельники, пекари. Взад и вперед сновали носильщики и рабы с опозновательными знаками на шеях.

Ежедневно в городе было не менее ста тысяч паломников, пришедших поклониться Ягве в его обители. Многие, как предписывал иудеям закон, пришли из диаспоры, дальних концов мира. Они прибывали морем в Иоппу, а оттуда шли в Иерусалим пешком.

Их ошеломляли величина и великолепие храма, а также семь знаменитых базаров, которыми славился город. Были базары, где торговали исключительно железной утварью, скотом, шерстью, одеждой, деревом, хлебом, овощами и фруктами. Понедельник и четверг были базарными днями, в эти же дни чинили суд и читали Тору.

Цены на все товары устанавливались властями Иерусалима, их с одобрения прокуратора назначал первосвященник. Отцы города постоянно регулировали цены, дабы купцы могли выгодно сбывать свой товар, при этом не получая бешеных барышей. В городе процветали харчевни, в которых можно было отведать острую рыбу, горячие овощи, жареную саранчу, пироги; тут же можно было утолить жажду молодым вином или египетским тростниковым пивом.

Закон разрешал ростовщикам взимать до 8 процентов в год за любые ссуды и займы. С раннего утра они располагались со своими сундуками в наружном дворе храма. Пожалуй, больше они наживались на обмене денег, чем на займах. Подаяния в храме принимались только в иерусалимских шекелях, в обмен на которые менялы охотно брали греческую, римскую и египетскую монету. Хотя это занятие и сулило большие прибыли, не так много иудеев приобщались к нему, ибо закон не одобрял ростовщичества.

Сыновья из богатых семейств стремились заняться заморской торговлей или страхованием караванов. Из Палестины вывозили пшеницу, оливковое масло, бальзам, мед, вяленые фрукты. Обратно корабли и караваны доставляли дерево, металл, критские яблоки, сыр, вино, индийское и египетское пиво, индийские ткани, сандал, посуду.

Если кого-либо обсчитывали, и он мог это доказать, он был вправе потребовать разницу и привлечь мошенника к ответу. Строго возбранялось разбавлять вино для продажи. Любой член Синедриона мог выругать торговца за мелочные подарки детям с целью привлечь покупателей.