— Эйб Рилз был членом «корпорации убийц»… Он работал под руководством Анастазиа… Ну, а отношения Анастазиа с нашим губернатором вам, видимо, известны, это притча во языцех…
— Кое-что знаю…
— Так вот, Эйб Рилз сидел в тюрьме, его взяли с поличным, и парню грозил электрический стул. Тогда его жена — она ждала ребенка — пришла в ведомство окружного прокурора Вильяма О'Дуайера и сказала: «Мой муж во всем признается в обмен на жизнь». Через час О'Дуайер был в тюрьме, а еще через два часа, поздним вечером, привез мафиозо в свой кабинет. «Я дам вам ключ, прокурор, ко всем нераскрытым убийствам, а вы скостите мне срок и не обернете против меня ни одно из показаний, которые я намерен вам дать». Рилз был на связи у Анастазиа, Кастелло, Лаки Луччиано и Дженовезе, словом, у всего руководства подпольного синдиката. Он давал показания две недели. Стенографист исписал несколько томов, все улики были в руках у прокурора О'Дуайера. Когда его спросили, можно ли считать, что с «корпорацией убийц» покончено, он ответил: «Да, раз и навсегда, Рилз — мой коронный свидетель, как только мы оформим его показания и выведем его на процесс, я посажу на электрический стул мерзавцев из „Коза ностры“. Рилза — после того, как он до конца раскололся, — отправили в отель „Халф Мун“ — под чужим именем, ясное дело, и в сопровождении бригады полицейских агентов, которую возглавлял Фрэнк Балз. Ну и, понятно, через несколько дней Рилза нашли во дворе отеля, — кто-то выкинул его из номера, как-никак шестой этаж, свободное парение.
Зачем Штирлицу понадобился самолет, в который уже раз подумал Роумэн. Почему я должен научиться летать? Я же не говорил ему, что прошел курс во время подготовки к работе в ОСС… Но он никогда не обращается с просьбой, если не продумал ее досконально. Видимо, он придумал трюк. Почище, чем с Рилзом…
— А что показал начальник бригады сыщиков, этот самый Фрэнк Балз? — спросил Роумэн, прикидывая, как он может использовать эту информацию в разговоре с О'Дуайером и сможет ли вообще обернуть ее на пользу дела…
— Балз выдвинул версию… Он занятный человек, этот Балз, он сейчас заместитель шефа нашей полиции, могучий человек, все в его руках.
— Уголовные дела он ведет?
— Да. Особенно по борьбе с организованной преступностью…
Роумэн сломался, долго не мог успокоиться, потом сказал:
— Нет, знаете ли, все же я без виски дальше говорить не смогу. Составите компанию?
— Ни в коем случае.
— Что, когда-нибудь травились?
— Нет, я просто очень верю в бога и в то, чему он нас учит.
— Ну-ну, — согласился Роумэн, — с этим не поспоришь. Я вообще-то тоже верю в бога, но у меня с ним доверительные отношения, он многое мне прощает… Ночью надо крепко зажмуриться, в глазах сделается черно-зелено и появится божий лик… И я его спрашиваю: «Ну, что делать? Подскажи!» А он молчит. Тогда я начинаю ему рассказывать версии: можно так поступить, а можно эдак; если какая-то комбинация ему нравится, он мне улыбается… А однажды даже сказал: «Жми, парень, все будет о'кей».
Джон улыбнулся свой обезоруживающей, скорбной и в то же время детской улыбкой:
— Убеждены, что бог знает английский?
— Он знает все, — ответил Пол. — Попробуйте поспорить… Джон, ответьте мне, пожалуйста, на один вопрос… Я понимаю, он причинит вам боль… Вы пытались найти виновников гибели вашей сестры?
— После этого я и пришел в лоно церкви, Пол.
— Можете рассказать, как это случилось?
Кэйри пожал плечами, и только сейчас Роумэн заметил, какие они у него крутые, словно у профессионального боксера.
— Если это вам неприятно, я не смею настаивать, Джон…
— Мне это очень неприятно, но я вам расскажу, Пол… Я никому никогда не рассказывал про это, но вам расскажу, потому что вы очень правильно сделали, когда показали мне свои подмышки… Словом, Анастазиа ушел в армию, и О'Дуайер заставил своего преемника вычеркнуть его из списка разыскиваемых: «герой, доброволец, борец против нацистских ублюдков, бандиты так не поступают». И — точка… Его преемником стал Моран, кстати… Не слыхали?
— Нет.
— Это ближайший друг Фрэнка Кастелло… Знаете что-нибудь о нем?
— Мало.
— Некоронованный король Нью-Йорка. Именно он финансировал предвыборную кампанию губернатора О'Дуайера… Игорные дома, организованная проституция — миллионный бизнес, связи с сильными мира сего, — где, как не в клубе, за рулеткой, можно дать голове отдых?! Словом, когда я вернулся после победы, люди, связанные с убийством Эстел, еще сидели в тюрьме, но должны были вот-вот освободиться, хотя сроки они получали огромные, лет по двадцать каждый… За них по-прежнему бился Энтони Аккардо — с помощью О'Дуайера. Юристом Аккардо был Юджин Бернстайн, он еще Капоне обслуживал… А ближайшим приятелем Бернстайна является Пол Диллон, друг президента Трумэна, один из боссов демократической партии в Сент-Луисе… Словом, их освободили, перекупив всех, кого надо было купить, вы знаете, как это делается… Я установил адреса всех, кого выпустили… Чирчеллу, правда, пока держат в двухкомнатной камере, но он уж слишком замазан… А его друзья д'Андреа, Рикка и Кампанья начали крепко выступать… Что вы хотите, вышли из тюрьмы, когда каждому еще надо сидеть по пятнадцать лет… К ним сюда прилетел один из боссов мафии Фрэнк Синатра, певец, слыхали, наверное?
— Да. Я с ним знаком.
Кэйри вскинул глаза на Роумэна; взгляд был странным, ищущим:
— Ну и как?
— Сильный человек. Не хочу врать: он мне симпатичен…