Развитие альбома начинается с констатации назревшей ситуации некой метафизической войны и истин - "если есть тело, должен быть дух", и "если есть тьма - должен быть свет". Если обобщить смысл текста, предлагается выбор по принципу "каждому овощу - свой огород".
В третьей песне все эти мысли обретают сильную эмоциональную окраску ("я полцарства отдам за коня!"), всю тяжесть которой подчеркивает удачнейшая подстилка из жесткого звука ударных и гитары, по которой вольно расстилается печальный рефрен - "играй, невеселая песня моя". Но, видит Бог, печаль эта светла! Это справедливо и в отношении предпоследнего, явно хитового номера со словами: "Так откуда взялась печаль?" Гитарное стакатто задает здесь свет, тон и ритм, переходя то в скупое, как мужская слеза, соло, то образуя некое слияние в последнем припеве.
В "Сказке со счастливым концом" я увидел намек на русские народные сказки, вроде "Кащея Бессмертного" и смутно выраженную надежду.
Выбор делается в песне "Все, что мне нужно,.." а разрешение вопроса - в боевой "Пора!" и все, что необходимо для первого шага -"в одном лишь слове - "верь!", венчающем протяжный напев. Как музыкальное подтверждение духу и букве песни здесь и призывный стук ударных, и басовый ход рысью, переходящий в галоп с гитарным соло, представляющим собой настоящее "труба в поход зовет!". Мое воображение рисует даже "перчатки в карманах", что шепчут "подожди до утра", причем, непременно какие-то боксерские. Только, опасаюсь, моя аллегория может быть неверно истолкована, хотя упомянутый выше вопрос невозможно решить боксом, кастетом или наганом - все эти средства за последние 2000 лет ничего в принципе, не изменили.
Удивляет в альбоме шестой номер, начинающийся с размеренного гитарного вступления, в духе "дамы приглашают кавалеров". На всем протяжении песни прозрачные гитарные переливы рисуют этакую атмосферную зыбкость - мне кажется, я слышал подобную музыку внутренним ухом не раз, в самолете, скользящем в солнечный день над заснеженными облаками.
aВ итоге меня несколько смущает, что статья получила характер более идейный, нежели музыкальный, но по-моему, это не случайно, поскольку группа сама - хотели они этого или нет - свела свое музыкальное развитие к необходимому минимализму. Даже так напрашивающееся в новых песнях характерное для русской мелодики многоголосие достраивается в воображении. Или, как хитро сделано в последней вещи альбома, хочется под напевы, враскачку прихлопывать себя по коленям, а вместо этого звучит мертвый размеренный перестук драм-машины, намекающий на сегодняшнюю реальность за окном.
И в заключении по поводу упоминавшегося в начале статьи мнения о так называемом "топтании на месте". Сколько уже лет Цой твердит "одно лишь слово "верь!" и слушают это слово восторженные мальчики и девочки на дискотеках, а вареные фарцовщики в своих, "девятках", деловитые комсомольские менеджеры и лохматый пипл - на своих тусовках, - слушают, тащатся… но не верят. Если так будет и на сей раз - только в этом будет заключаться единственная слабость альбома.
КОММЕРЧЕСКИЕ КУРСЫ
"БАТАРЕЯ"
Т. Вагинский
Эх! Три аккорда!
Когда сборная "наемников" (Курылев, Храбунов, Сульин) пришла в студию, ЧТО будет записываться - знал только Джеки, а КАК - не знал никто. Так как материала "наемники" не знали вообще, то это исключало обычные разборки, возникающие при записи и уже через два дня было записано 20 вещей, правда, аккордов оказалось чуть больше. Если Майк, как утверждают некоторые, носит титул "отца советского панка", то Джеки может называть его папой. Несколько невнятное имя: - КОММЕРЧЕСКИЕ КУРСЫ - компенсируется конкретностью первых криков сынка - альбомом "Батарея".
Прочитав на обложке перечисление имен, можно только поразиться количеству людей, которых Джеки привлек к записи. Одна эта обложка - свидетельство огромной энергии. К счастью, дело не ограничилось только тусовкой.
Кратко о звуке, и о тех, кто непосредственно работал в студии: Ритм-секция: М.Сульин (ДУХИ) и В.Курылев (ДДТ) - удивительно слаженная и мощная получилась машина с азотным трубонаддувом в виде гитары. С помощью этой машины и прокатился Джеки от первой до последней песни альбома. Трубонаддувом занимался А.Храбунов (ЗООПАРК), две параллельные гитары которого с наложением, создают постоянный энергетический потенциал, не перегружая слушателя запильными излишествами, но и не оставаясь в тени. В этот утяжеленный пост-панковский саунд врывается развязно-наглый вокал Джеки. Чтоб ему не было одиноко в этой атмосфере, с ним хоровой бэк В.Пименова и Г.Малечкина (СОСЕДИ). Всем известный своей неукротимой энергией А.Муратов (ДДТ) поделился оной при создании звука этой записи.
СТАРЫЕ СОЛДАТЫ НЕ УМИРАЮТ…
ЮРИЙ ИЛЬЧЕНКО
"ПЕРВАЯ КРОВЬ"
ПОЖИЛОЙ РОКЕР
(М.Науменко)
Он приехал ко мне на Лиговку, как всегда неожиданно, после внезапного звонка, - по-хорошему худой, (не в смысле что плохой), этакий вольный рок-флибустьер, со студийной пленкой своего нового альбома вместо "Веселого Роджера" или абордажных крюков. Все, во что он был одет (сейчас точно не помню, во что), удлиненное бледное лицо с красным носом, похабная улыбочка, нахальные глаза и сапоги, которые он не стал снимать, не опасаясь наследить, - все обозначало в нем городского Джона Сильвера. Освоясь в тепле, вечерний гость рассказал пару неприличных анекдотов и поставил на магнитофон свою бобину. Начиналась она с "Но Есть надежда". Ах, эта постбладсвитэндтиэрзовская надежда… Ну и так далее.
Для тех юношей и девушек, которые думают, что отечественный рок начался с АЛИСЫ, КИНО и НАУТИЛУСА ПОМПИЛИУСА, нужно, вероятно, рассказать, кто есть сей Юрий Ильченко, прозванный в свое время Геной Зайцевым рок-диверсантом. Музыкальную рок-карьеру Юра начинал в 70-х в МИФАХ, когда те были еще не ВИА, а отличной рок-группой. Сперва он только пел и изредка бренчал на ф-но, а потом, когда на фестивале в Москве Сергей Данилов получил звание лучшего гитариста чуть ли не всего Союза, сильно взъелся и буквально за год так освоил гитару, что на мой взгляд, стал играть покруче Данилова (прости, Сережа). Потом, году в 1977-м, после совместного концерта ЛОТОСА (сейчас их никто не помнит), АКВАРИУМА (тогда малопопулярного), МИФОВ (с духовой секцией под чутким руководством Семена Левенштейна, более известного ныне под именем Севы Новгородцева) и МАШИНЫ ВРЕМЕНИ (кажется, это был их петербургский дебют, но это был по тем временам ошеломляющий дебют!) последняя, т.е. МАШИНА ВРЕМЕНИ, выкрала Ильченко из нашей Северной Пальмиры и контрабандировала его в столицу, где он и прожил около года.
Это был лучший состав МАШИНЫ, о котором старые и пожилые рок-фаны вспоминают с ностальгически-кретиническими улыбками и со слезами умиления.
Половина программы тех лет принадлежала Макаревичу, а половина - Ильченко. Не знаю, кому как, а лично мне Юрины песни были больше по душе. Впрочем, кому как. Но в любом случае, в две гитары они запиливали круто.
Далее Юра из МАШИНЫ свалил, как это принято говорить, по причинам личных разногласий. Он вернулся в Питер и основал супергруппу ВОСКРЕСЕНЬЕ (Гена Барихновский - бас, Юра Степанов - ф-но, Женя Губерман - барабаны, Слава Панфилов и Вова Болучевский - духовые). Супергруппа прожила недолго, ибо они взяли чересчур ушлого администратора, который, заныкав все их средства, свалил в неизвестном направлении, оставив господ музыкантов без ничего.
Далее Юра ударился "во все тяжкие": игра по кабакам и ресторанам, включая небезызвестные по тем временам "Сонеты", выступления на Васинских сейшенах (автор никогда не забудет, как в славном местечке Славянка Юра спел "О, Дарлинг" покруче, чем Пол Маккартни), сольные акустические концерты, джемы, недолговечные группы-однодневки, безумные идеи и прожекты, на которые Юра был горазд всегда и т.д. и т.п. Он ходил то как запущенный сад, то мог всё наголо сбрить. Ну конечно, не совсем всё…
А потом Юра все похерил и пошел служить в ЗЕМЛЯНЕ имени тов. Киселева, чем всех немало позабавил. Впрочем, и там он недолго протусовался.
А потом он замолчал.
Я время от времени встречал его, он предпоследними словами хаял весь отечественный рок за убожество, скудоумие, непрофессионализм и халяву, бил себя в грудь и уверял, что он со дня на день выдаст такое, что все сначала возликуют, потом упадут, а в конце концов больше ничего другого слушать не смогут. Однако, дальше подобных разговоров дело не шло.
И вот наконец-то студийный альбом. Мне лень разбирать его по песням. Почти все они хороши. Почти всем они нравятся. Удивительно то, что при отсутствии живой ритм-секции в музыке есть весьма сильный драйв, который Юра создает своей вокальной подачей. Очень тонка и стильна работа клавишника - АВИАтора Коли Гусева, который в принципе делает всю инструментальную прокладку. Большая часть произведений написана в стиле, который весьма условно можно назвать джаз-роком (все духовые имитируются синтезатором), но есть и пара баллад, включая легендарный хит 12-летней давности "Дождь". Меня лично сильно порадовал "Певец", которого ранее я слышал только в акустическом исполнении. Несколько вторичен "Загнанный волк", живо наводящий на мысли о В. Высоцком. "Островок зеленый" очень мил, но в 89-м году текст звучит уж совсем архаично.
А вообще говоря, альбом крепко сколочен. Он действительно несколько ностальгичен, почти все песни были написаны еще в 70-х, и он, должно быть, придется по нраву всем тем, кому "за 30", и тем, кто еще не дожил до седин, но не рвет от счастья в попе волосы при прослушивании КИНО и ЛАСКОВОГО МАЯ. Традиции - великая вещь. Вот так-то!
Дополнения.
Весьма умилителен завершающий альбом блюз, по слухам, едва ли не первая песня, написанная Ильченко. Я всегда говорил, что Юра в душе блюзмен, и лишний раз удостоверился в своем мнении, просмотрев замечательный фильм "Перекресток". Эх, играть да играть бы ему блюзы.
В идеале хотелось бы услышать новые песни (а они есть). Несмотря на выдающуюся игру Коли Гусева, на слух напрашивается живая духовая секция, о которой Юра, насколько мне известно, мечтал всегда. И, опять-таки, материал. Времена, они, ясное дело, меняются, и ряд песен (не только Юриных) 70-х, которые тогда воспринимались как откровение, сейчас звучат, мягко говоря, наивно. Но, с другой стороны, если Рой Орбисон в 1988-м переписал заново свои хиты конца 50-х-начала 60-х, то почему нам нельзя?!!..