100 великих операций спецслужб: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Борьба между крупнейшими компаниями требовала все новых шпионов и контрразведчиков. Расходы на это уже в 1938 году составили свыше одного миллиарда долларов.

Все упомянутые выше методы относились скорее к пассивной защите секретов и проведению мер промышленной безопасности. Однако уже и в те далекие времена находились специалисты, считавшие, что задачей промышленной контрразведки является в первую очередь введение противника в заблуждение и профилактика.

И в этом деле Крупп оказался на высоте. В 1920 году он основал в Эссене бюро, занимавшееся промышленным шпионажем и камуфляжем. Оно, в частности, сумело похитить у французов конфискованную после войны гигантскую пушку, стрелявшую по Парижу в 1918 году, и закамуфлировать ее в гигантской заводской трубе (вспомним, что это было время, когда Германии было запрещено иметь и производить тяжелое вооружение).

Некоторыми фирмами предпринимались довольно наивные методы введения в заблуждение вражеских шпионов. К примеру, одна французская компания по производству шин изменила градуировку на шкалах всех термометров, использовавшихся в производственном цикле. Ряд компаний по рекомендации контрразведки стал нанимать специалистов, вносящих в схемы или формулы, которые могли заинтересовать противника, незначительные изменения, но такие, после которых информация уже не стоила ни гроша, а шпионы продолжали добросовестно снабжать ею пославшую их правительственную или частную организацию. Наиболее действенными оказывались способы отвлечения противника на "негодный объект". В этом отношении блестящим примером может явиться программа по созданию атомного оружия — "Проект Манхэттен".

Начать с того, что атомное соглашение между США и Англией, подписанное 18 сентября 1944 года Черчиллем и Рузвельтом, проходило под кодовым названием "Производство сплавов для труб", что не могло в то время заинтересовать разведки противника.

В самих США руководство проектом было поручено генералу Лесли Р. Гровсу, совершенно не разбиравшемуся в физике, но хорошему организатору и фанатику безопасности. Он даже спал с пистолетом и портфелем с секретными документами под подушкой.

Были приняты невиданные в те времена меры предосторожности. Почти никто из привлеченных к работе ученых не знал всей программы исследований. Все отделы были разобщены и размещены в разных зданиях. Во всех домах на каждом этаже дежурили вооруженные охранники, на всех дверях и окнах были установлены электронные сигнализационные устройства. У каждого сотрудника было две мусорные корзины, одна из них — красного цвета — для секретных бумаг, которые каждый вечер сжигались в присутствии агента ФБР. Строго проверенные девушки носили пакеты из одного здания в другое, каждую сопровождал вооруженный детектив. Посетители должны были не только заполнять в книжке посещений листок, но и сами отрывать его, таким образом оставляя на специальной чувствительной бумаге отпечатки пальцев.

Гровс всячески поощрял распространение ложных, так называемых маскировочных сведений. Так, на предприятиях компании «Дюпон» был распространен слух, что в лабораториях и конструкторских бюро, куда был запрещен доступ большинству служащих фирмы и где работали над атомной бомбой, в строжайшей тайне разрабатывается новый вид нейлона. В то время нейлон был новинкой, и эта мысль казалась правдоподобной. На предприятиях фирмы «Крайслер» отделение атомной бомбы в городе Детройте замаскировали под агентство по продаже облигаций военного займа.

Когда был построен атомный город Лос-Аламос, меры предосторожности приняли фантастический характер. Некоторые жители получали документы (водительские удостоверения) без фамилии, фотографии и личной подписи, только с номером. Все телефонные разговоры прослушивались, письма проходили цензуру. Пассажиры уходящих из Лос-Аламоса поездов тщательно проверялись. Служба контрразведки генерала Гровса, насчитывавшая к концу войны 485 человек, проявляла такое усердие, что у отдельных служащих начались нервные заболевания. Был случай, когда самого Гровса, забывшего дома пропуск, не пустили на объект.

Впоследствии Гровс в своей книге "Теперь можно рассказать историю «Проекта Манхэттен»" с гордостью писал, что все эти меры помогли сохранить тайну создания атомного оружия.

Тем не менее агенту советской разведки удалось добыть, а советской разведчице Елене Крогер вывезти из Лос-Аламоса секретные документы, касающиеся производства атомной бомбы. Приведенный пример показывает, что даже самые изощренные методы охраны секретов не всегда обеспечивают их сбережение.

Это и заставило специалистов по промышленной контрразведке искать нестандартные решения, как, например, в компании Артура Литтла, основанной в 1880 году и насчитывающей 1400 ученых. Она принадлежит только ее служащим, а прибыли откладываются в пенсионный фонд сотрудников фирмы. Считается, что эта система гарантирует полную лояльность служащих и позволяет обеспечить абсолютную тайну осуществляемых ими исследовательских работ. Хотелось бы привести выдержку из заявления руководителя французской организации промышленной контрразведки «ПСИ» полковника Барраля, бывшего сотрудника спецслужб:

Как сообщила в апреле 1992 года газета "Нью-Йорк Таймс", ЦРУ переносит внимание на экономику. Роберт М. Гейтс, директор ЦРУ США, сказал, что администрация Буша дала указание, чтобы около 40 процентов новых заданий для разведывательных служб страны касалось международной экономики.

Гейтс отметил, что обзор национальной безопасности "показал, насколько резко возросло значение международных экономических дел как предмета разведки". Тщательный анализ, проведенный 14 целевыми группами, показал смещение разведывательных приоритетов страны вплоть до 2005 года. Официальный представитель ЦРУ сказал, что президент Буш одобрил эти рекомендации.

По словам Гейтса, "около 40 процентов новых потребностей являются экономическими по своему характеру. Руководящие политики правительства отчетливо видят, что многие из наиболее крупных задач и возможностей до конца этого десятилетия и за его пределами лежат в плоскости международной экономики, и это свое видение они облекли в перечень задач для разведывательных служб".

Описывая эти задачи, он подчеркнул, что разведывательные органы "не занимаются, не должны заниматься и не будут заниматься промышленным шпионажем. Разведывательные службы намерены наращивать усилия по отслеживанию тенденций в технологии, способных повлиять на национальную безопасность и экономическую конкурентоспособность".

Так сказал начальник американской разведки. Естественно, возникает вопрос: верить ему или нет. Скорее всего надо следовать мудрой рекомендации бывшего американского президента Рейгана, любившего повторять русскую пословицу: "Доверяй, но проверяй!"

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА 1914–1918 ГОДОВ

Военный министр в роли шпиона?

Еще в 80-х годах XIX столетия креатура Бисмарка Э. Гартман выступил с конкретным проектом германской политики на Востоке. Доказывая, что все культурные и политические задачи России лежат не в Европе, а в Азии, Гартман предложил провести раздел России. Из территорий, лежащих к западу от Москвы и прилегающих к Балтийскому морю, должно было быть образовано "Балтийское королевство". Юго-Запад России с Украиной и Крымом мыслился как "Киевское королевство". Граница должна была проходить по линии Витебск — Днепр — Курск — Саратов — Волга — Астрахань.

В соответствии с подобными проектами действовали и кайзеровское правительство и разведка. Политика "Дранг нах Остен" проводилась в жизнь. Одним из ее проявлений стал рост числа немецких колонистов в России, особенно у ее западных границ. Если в бывшей русской Польше в 1867 году их было 290 тысяч, то в 1913 году их стало около 500 тысяч. Они селились вокруг крепостей, вдоль шоссе Киев — Брест и вдоль дорог, ведущих в Москву и Петербург, а также в приграничных и приморских районах. Всего к 1914 году в России было более 2 миллиона немецких колонистов (для сравнения: в африканских колониях Германии только 20 тысяч).

Каждый германский подданный, имевший офицерское или унтер-офицерское звание, имел еще и нелегальное: "кениглихер информатор". Под его наблюдением был самостоятельный участок, время от времени его отзывали для инструктажа, занятий и для отчета. За каждой русской воинской частью также наблюдал подобный "информатор".

Австро-венгерская разведка работала в тесном контакте с германской разведкой. Ясно выраженный характер прямой подготовки к войне деятельность австро-венгерской разведки приняла в последнее десятилетие перед Первой мировой войной. Ее слабым местом был так называемый групповой метод (применявшийся ею и в других странах), который в результате привел к тому, что большинство ее агентурной сети находилось на учете русской контрразведки. Если бы не беспринципность и продажность некоторых царских генералов и не отвлечение усилий контрразведки на борьбу с противниками режима, то с началом войны вся эта сеть была бы обезврежена.

Деятельность, которую осуществляла австрийская и германская разведки, носила широкомасштабный характер. Она была направлена, с одной стороны, на шпионаж в "чистом виде", то есть получение всех необходимых данных о военно-промышленном потенциале России, состоянии вооруженных сил, мобилизационных планах и т. д. Другой задачей стало проникновение в руководящие военные сферы с целью вербовки или разложения лиц, занимающих высокие должности, и подрыв тем самым боеспособности русской армии.

В значительной степени эта деятельность оказалась успешной. Германская и австрийская разведки проникли в самые верхи военного управления России. В руки обеих разведок систематически попадали секретнейшие военные документы. Им был известен план подготовки России к войне 1914–1918 годов. При попустительстве царской охранки и самого Николая II шпионы работали дерзко и нагло, хотя их деятельность не была тайной для многих. Вред, причиненный русской армии, был огромен, он сказывался на протяжении всей войны. Пожалуй, ни одна удачная операция германского командования на восточном фронте не нанесла русской армии такого ущерба, какой нанесли ей австрийская и германская разведки. Следствием этого стал подрыв авторитета руководства российской армии, что явилось одной из причин ее разложения.

Наиболее колоритной фигурой австрийского шпионажа в России был некий Александр Альтшиллер. В 1872 году семнадцатилетним юношей он переселился из Австрии в Россию и сделал неплохую карьеру в торговле и коммерции. Но главные его успехи относились к «работе» по другому ведомству.

Основным центром, привлекавшим внимание австрийской разведки на юге России, был Киев. С 1904 года командующим войсками Киевского военного округа и генерал-губернатором Киевской, Подольской и Волынской губерний был генерал В. А. Сухомлинов. Альтшиллер получил задание вовлечь генерала в шпионские сети, что открывало бы блестящие перспективы для австрийской разведки. Но для этого нужна была серьезная «зацепка». И Альтшиллер ее нашел. Ею стала Екатерина Бутович, жена местного помещика. Зная, что 60-летний генерал влюблен в Катеньку и находится с ней в интимных отношениях, Альтшиллер завел с Бутович «дружбу», буквально купил ее и через нее втерся в доверие к Сухомлинову.

По предложению Сухомлинова, Альтшиллер с большой ловкостью провел бракоразводный процесс Екатерины Бутович и посредством ложных показаний и взяток добился ее развода с мужем.

Успех Альтшиллера поставил его в ряды близких знакомых Сухомлинова, среди которых были поляк, агент австрийской разведки, богатый киевский колбасник и хозяин "Троицких бань", он же агент охранки и будущий убийца Столыпина, небезызвестный Богров.

В Киеве Альтшиллер пользовался дурной репутацией. Его открыто подозревали в том, что он занимался шпионажем в пользу Австро-Венгрии. Ввиду этого особая близость Альтшиллера к Сухомлинову обращала на себя всеобщее внимание.