Строгий режим: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Строгий режим

«Встать. Суд идёт», — опять прозвучала команда в её ушах, и она открыла глаза. «Нет, это всё-таки не сон», — с сожалением констатировала Ольга, глядя на возвращающихся из совещательной комнаты судей и народных, как ей сказали, заседателей.

«Встань, встань, Оля», — послышался сбоку шёпот любимого Юрки, вместе с которым её судили сегодня. Она повернулась к нему и увидела мать, которая была в зале и подавала ей сигнал рукой, чтобы она поднялась. Она глубоко вздохнула и встала с этой скамьи, которую называли скамьёй подсудимых. За один только день, проведённый в этом здании городского суда, она узнала так много всяких разных слов, которых раньше никогда не слышала и значения которых без адвоката не поняла бы. Оказывается, её жених Юрка, которого на следствии называли соучастником, теперь стал подельником. По крайней мере, так говорил адвокат, объясняя ей, как вести себя и что говорить на суде.

У Юрки был свой адвокат, который тоже что-то долго объяснял ему перед началом процесса. Его родители не пожалели денег и наняли для своёго единственного сына самого лучшего в этом городе адвоката. Но все связи родителей и адвокатов уже вряд ли помогут несостоявшимся молодожёнам в сфабрикованном против них деле, это они оба поняли ещё в ходе судебного процесса. Видимо, кому-то из сильных мира сего нужно было, чтобы они сидели в тюрьме. Следствие нарочно вводило их в заблуждение, давая понять что ничего серьёзного нет, поскольку они оба находились под подпиской и могли грамотно обеспечить себе защиту. Расслабленное поведение следователей сделало своё дело. Молодые, думая, что всё выяснится и их оправдают, как им и обещали, вели себя беспечно и даже подали заявление в ЗАГС, надеясь после суда сыграть свадьбу. Но когда на суде всё посыпалось на них и свидетели, которых ни она, ни Юрка, ни разу в жизни не видели, стали в один голос говорить на них, адвокаты сразу сникли. А появившиеся во время перерыва перед приговором милиционеры могли означать только одно: кого-то будут уводить.

Увидев конвой, адвокат Ольги сразу подошёл к её родителям, в глазах которых стояли слёзы после посыпавшихся на их дочь обвинений. Он попытался немного ободрить их, но сам уже понимал, что кому-то нужно было всё свалить на его подзащитную и вряд ли здесь дадут хотя бы условно, не говоря уже об оправдании.

Юркины родители держались. Может они надеясь на всесильность своих денег, может адвокат заверил их в успехе, но слёз в их глазах не было видно, хотя и они тоже выглядели беспокойно. Отец Юрия был коммерсантом и, как водится в этой среде, выкаблучивался перед конкурентами и даже друзьями по бизнесу, что хоть сына и просто подставили и на суде наверняка оправдают, он всё равно нанял самого лучшего и дорогого адвоката. Его друзья, которые тоже выпендривались друг перед другом у кого круче машина, дом или что-то ещё, восприняли это как должное. Они ведь тоже, живя в Приморье и имея под боком прекрасные японские машины, уже начинали заказывать себе издалека, не имея рядом западного сервиса, «немцев» или «американцев», чтобы хоть чем-то отличаться от других, хотя бы на уровне небольшого города. Поэтому для себя все друзья Юркиного отца решили, что если, не дай бог, попадут в беду, то адвокатов будут нанимать уже круче, из Москвы или ещё откуда.

Судья начал зачитывать приговор. Ольга стояла, боясь даже пошевелиться, чтобы вытереть слёзы. Она всё ещё не могла поверить в происходящее и теперь уже со страхом вспоминала тот злополучный день, когда они пошли с Юрой в ресторан.

Собственно, по ресторанам они ходили часто. Имея таких родителей и уже начиная потихоньку втягиваться в бизнес отца, Юрка ездил на дорогой машине и частенько водил Ольгу по ресторанам. А в тот раз они были на дне рождения их общего друга, через которого когда-то и познакомились. Всё было как обычно, веселились до поздней ночи. Но когда уже разъезжались по домам и они с Юркой садились в машину, их скрутили неожиданно откуда-то взявшиеся сотрудники милиции и увезли в отдел. Друзья их тоже тогда ничего не поняли и провожали их недоумёнными взглядами. Кое-кто, будучи изрядно навеселе, пытался даже заступиться и отбить их у ментов, но всё произошло очень быстро.

В отделе их стали допрашивать, куда они ездили этой ночью и что делали. Ольга удивлённо смотрела на дежурного следователя и отвечала, что они с вечера сидят в ресторане и никуда не отлучались. Лишь только на вопрос, как они собирались ехать домой, если водитель был в нетрезвом состоянии, она промолчала. Юрий, как и его отец, уже верил в силу денег и не боялся быть пойманным.

Но когда при них стали осматривать машину и обнаружили спереди повреждения, она немало удивилась.

В ресторан они приехали на целом авто, а сейчас хорошо было видно, что на машине не просто ездили, а ещё и врезались куда-то. И, судя по незначительным повреждениям, скорее всего это сбили человека. Атак как менты вели себя очень грубо и дерзко, сбили насмерть. Но кто? Юрка просидел весь вечер с ней и никуда сам не отлучался. Разве что вдвоём они уединялись на какое-то время в туалете. Но сам-то он без неё никуда точно не ездил, и ключи от машины лежали у него в кармане. Когда вышли из ресторана, он же открывал машину сам.

Она ничего не понимала, и Юрка сам выглядел озабоченным. К тому же его ещё и помяли немного, когда брали и везли в отдел. Но когда утром дежурный следователь передал дело другому, тот успокоил их обоих и сказал, что во всём разберутся. Он взял с них подписку о невыезде и обязательство являться по вызовам, потом спокойно попрощался и отпустил домой.

Долго они тогда вдвоём голову ломали, протрезвев, кто мог ездить на их машине. Пришли только к такому заключёнию, что это кто-то у ресторана споткнулся и очень сильно упал на их машину. Другого ничего не получалось. Не мог же кто-то из друзей втихаря вытащить ключи у Юры из кармана и поехать прокатиться по городу?! Все были из приличных, и даже более чем, семей.

А когда на следствии им сказали, что органы обязаны довести это дело до суда, где их обязательно оправдают, они успокоились совсем.

И вот теперь выходило, что они отъехали от ресторана ночью и на улице Ленина, недалеко от здания ГОВД, сбили человека. И не просто сбили, а тяжело раненого добили ударом уже разбитой головой об асфальт, и добивала его именно она, как следовало из показания свидетелей. Раньше, когда на следствии проводились эти опознания, следователь говорил ей и Юрке, что это наверняка ошибка и суд во всём разберётся. А сейчас выходило, что они оба были изобличены и только усугубляли своё положение, отрицая свою вину на следствии и суде.

Судья сейчас как раз читал тот момент, где они якобы выбежали из машины к только что сбитому ими пешеходу, который к тому же оказался сыном крупного городского чиновника. Подтащив окровавленное тело с разбитой головой к машине, они вдруг не стали его сажать в салон, а просто взяли и добили пришедшего в сознание пешехода. И добивала его, как оказалось, именно она. А потом они бросили безжизненное тело и скрылись с места преступления.

У Ольги закружилась голова. Как такое может быть?! Ведь не может же быть, чтоб вот так вот свалили всё на невиновного человека и осудили?! С детства была воспитана на правде, и у неё в голове не укладывалось, как может быть такая несправедливость?

Обе матери, теперь уже и Юркина, плакали. Со слезами смотрели на неё подруги Вика и Катя, которых до этого вызвали только как свидетелей показать, что они с Юрием отлучались, как и все, из-за стола, чтобы побыть друг с другом наедине. Теперь они зашли на приговор как зрители и стояли, плача, с её родителями. Она смотрела на них непонимающим и, кажется, даже невидящим взглядом.

— …суд постановил: признать виновным… — донеслось до неё сквозь бурю разных мыслей и теперь уже всё смешалось у неё в голове. Беспристрастные лица судьи и остальных служителей закона резко контрастировали с плачущими лицами друзей и родственников. Двое вполне благополучных людей становились на их глазах опасными преступниками, пытавшимися уйти своими отказами от ответственности. Самое ужасное было то, что после показаний всех свидетелей и приводимых доказательств каждый из родителей и друзей в глубине души понимал, что ведь они действительно могли выехать из ресторана, прокатиться и случайно сбить человека. Вот только про удар раненого человека головой об асфальт совсем не верилось, даже если такое могло произойти со страха. И только сама Ольга и Юра знали, что они вообще никуда не ездили. И как могла их машина, с их номерами, там оказаться и сбить человека, и кто это там добивал пешехода, было для них теперь вопросом жизни.

Не дослушав приговор до конца, Юрий опустился на скамью. Пять лет… За что? Он обхватил голову руками и только стоящий рядом конвойный, тронув его за руку, показал подняться. Когда Ольге объявили тоже пять лет она не слышала, но по плачущей уже навзрыд матери поняла: её посадили.

— …Приговор может быть обжалован… — заканчивал свою речь судья и теперь уже у Ольги подкосились ноги, и она почти рухнула на эту скамью. Но тут же её подняли конвоиры и, надев обоим наручники, быстро вывели из зала мимо тянущих к ним руки плачущих матерей и кричащих друзей.

Ольга шла молча. Если не считать залитого слезами лица, она была как зомби. Ничего не понимая и ничего не слыша вокруг, она смотрела только на любимого Юрку, которого вели впереди. Она всё ещё не до конца осознавала, что мечты о счастливой семейной жизни с ним так и останутся мечтами. Находящиеся в коридоре люди, у которых тоже судили в других залах друзей и родственников, провожали заплаканную девушку сочувствующим взглядом. Многие из них видели, что на суд её с тюрьмы не привозили. Как и её подельник, она пришла из дому.

Конвоиры провели их через какую-то дверь и находящийся там милиционер услужливо распахнул перед ней решетчатую дверь клетки.

— Добро пожаловать, — весело проговорил он, предлагая ей жестом пройти. Потом он закрыл за ней дверь и подмигнул своему напарнику. — Сегодня точно международный женский день, одни тёлки.

— Да-а, — весело протянул тот, провожая Ольгу похотливым взглядом. — Хорошо, что Альбины Игоревны нет, сами будем обыскивать.

— Ха-ха, — хохотнул первый конвоир и открыл дверь соседней клетки для Юрия.

Только сейчас, оказавшись за решёткой, Ольга начала осознавать действительность. Она не слышала ни издевательского тона конвойных, ни их слов. Но находящиеся вместе с ней женщины шёпотом успокаивали её.

— Не бойся, они тебя не будут шмонать и лапать.

Ольга непонимающе посмотрела на них и уставилась на Юрку. Мужчин вместе с ним в клетке было только двое, тогда как с ней сидело, а вернее, стояло шесть или семь женщин разного возраста. Она ещё не обращала внимания на такое необычное соотношение мужчин и женщин за решёткой, хотя сознание уже возвращалось к ней. Она смотрела в глаза своёго любимого, который что-то тараторил про то, что они подадут жалобу и тогда всё разрешится. Он и сам был ещё в шоке, но успокаивал в этот момент скорее не себя, а Ольгу, которую очень любил.

— Всё будет хорошо, Оля. Отец мне крикнул, что подаст тоже жалобу, и нам с тобой надо написать. Всё будет хорошо, там во всём разберутся.