— Я слышал, будто вы пускаете в магазин покупателей и после закрытия. Надеюсь, это неправда.
— Нет, нет, — заверил директор. — Кто вам сказал?
— Я рад, что ошибся. Кто-то видел этого Андерсена...
Директор вдруг начал что-то искать в карманах. По-видимому, связку ключей.
— Да, но это совершенно особый случай. Они прибежали целой толпой, через дверь показали мне чек.
— Ну и?..
— И я подумал — нужно впустить их. Они же пригласили всех жильцов на праздник и...
— Значит, вы их впустили?
— Да, впустил. Я был на месте, считал кассу.
— Хорошо, что у вас было достаточно денег, чтобыразменять такой большой чек. В банке мы обычно проверяем...
— Да я его и не менял! — быстро возразил директор, но тут же понял, что совершил тактическую ошибку. Хермансен уставился на него долгим взглядом.
— Вы открыли им кредит?
— Не то чтобы кредит, но...
— И, наверное, на значительную сумму?
— Да, — ответил директор, чтобы не сказать большего.
— Хотя вы же за это сами отвечаете, — спокойно сказал Хермансен. — Я больше вас не задерживаю. Вы ведь идете на праздник. К Андерсенам!
— Я собирался только зайти к ним с кассовым чеком, но уже поздно, я подожду до завтра.
Он попрощался и пошел обратно. Хермансен состоял и в правлении кооперативного магазина.
Настроение в доме Андерсенов было подавленное. Малышка уснула на заднем сиденье старой машины, посасывая огромный тюбик с икрой, вокруг были разбросаны всевозможные сладости У закута стоял Рогер и кормил свинью венскими булочками. Повсюду возвышались груды лакомств, фруктов, бутылки лимонада и пива, окорока, закуски. Андерсен взял ящик с пивом и понес было в кухню, но, увидев жену, поставил пиво у люка в погреб.
— Ну, ну, — утешал он жену, беспомощно глядевшую на множество открытых банок с консервированными ананасами, а стоило погладить ее по волосам, она упала на прилавок и зарыдала.
— Почему они такие противные?
— Не знаю. Да они и сами не знают.
— Хоть бы разрешили детям прийти!
— И сами они придут. Подожди до завтра!
Туне и Эрик притащили каждый по большой картонке и исчезли в погребе. Позвенели там бутылками, пошептались, потом воцарилась тишина.
— Забудем. Если пирожные зачерствеют, купим свежие.
Бросив взгляд на пирожные фру Андерсен снова начала плакать.
— У тебя будет все, чего захочешь. Скажи только...
— Я ничего не хочу, а того, чего хочу, не достать.
— Чепуха, все можно достать, если есть деньги, — убежденно сказал Андерсен.