— Так хорошо? — спросила она, окинув оценивающим взглядом накрытый стол.
— Чудесно! — ответил Андерсен, сидевший на корточках у костра, держа кофейник на палке. — Приятно встречать гостей, — сказал он, чтобы подбодрить же ну, видя, что она нервничает.
— Лишь бы все прошло хорошо!
— Конечно, все будет хорошо! Добро пожаловать! — крикнул он, увидев у калитки Хермансена и фру Саль-весен; побежал к калитке открыть. Хермансен прошествовал в сад со свертком в руках.
Войдя, поклонился Андерсену, а когда вышла фру Андерсен, поклонился и ей. Не говоря ни слова, подошел к кофейному столу. Неодобрительно взглянув на букет одуванчиков и на костер, сказал:
— Не будете ли вы добры, фру Андерсен, убрать со стола? — он поднял сверток, тем самым показывая, что хочет положить его на стол.
— Я накрыла, я подумала, что, может быть, вы выпьете чашечку кофе?
— Нет, спасибо, фрекен Эвенсен!
Хермансен бросил предупреждающий взгляд на свою секретаршу. Он не хотел пока обострять ситуацию и снова обратился к хозяйке, называя ее «фру»:
— Так, может быть, вы уберете немного со стола, фру?
Андерсен громко фыркнул, ушел в угол сада, где стояла пустая бочка, и перевернул ее дном вверх.
— Пожалуйста, Хермансен, можете положить сюда ваш сверток! Что у вас там — адская машина? — шутка повисла в воздухе и упала на землю мертвым воробьем.
Хермансен положил сверток на бочку. Потом вынул складной нож, потрогал лезвие пальцем, разрезал бечевку. Подошли дети и восхищенно уставились на сверток.
— Хо-о-чу, — сказала Малышка и протянула руку к бечевке.
— Надо сказать «спасибо»! — подсказал Андерсен, но она, не сказав больше ни слова, убежала. В торжественном молчании Хермансен развернул бумагу и вынул новенький блестящий примус.
— Примус! — Андерсен захлопал глазами. В эту минуту закипел кофейник, и пришлось снять его с огня. По дороге бежал Рогер: он бросил в сад бумажного голубя, но, увидев Хермансена и фру Сальвесен, пробрался через щель в заборе, чтобы не быть замеченным.
— От имени правления кооператива разрешите передать вам этот примус, — сказал Хермансен просто и с достоинством.
— Как это мило с вашей стороны, — Андерсен неуверенно взглянул на жену. — Очень мило. Но нам он, собственно, не нужен. Мы ведь почти никогда не ездим за город, правда, мать?
— Мы и здесь как за городом, — ответила она, указывая на костер.
— Вы можете теперь потушить костер, фру Андерсен, — он вел себя со сдержанным спокойствием и по-прежнему стоял, держа примус в руках.
— Потушить? А зачем?
Фру Сальвесен все время молчала. Теперь наступила ее очередь:
— По общему мнению членов кооператива, вы должны теперь готовить в доме, фрекен Эвенсен!
Слабая краска медленно разлилась по обветренному лицу Андерсена.
— Ну нет, послушайте! Костер никому же не мешает. Вы сами готовите на костре в вашем саду, фру Сальвесен!
— Я?
— Он подразумевает жаровню, — объяснил Хермансен.
— Barbecue?[4] Но это же совсем другое дело!
— Да, да. Но кофе, сваренный на простом костре, не хуже. Андерсен жестом пригласил к столу. Пожалуй ста! Моя жена все приготовила! — В голосе позвучала мужская властность, что явно произвело впечатление на Хермансена. Он сразу же поставил примус на бочку. Но фру Сальвесен походила на неприступную крепость.
— Мне кажется, вы нас не понимаете. Мы пришли сюда не кофе пить. Мы пришли от имени кооператива, чтобы потребовать...
[4] Решетка, на которой жарится мясо (англ.).