— Но ведь это убийство! — испуганно прошептал Лобстер.
— Это благо! — возразила Хэ.
— Эй, вы! — раздался из комнаты голос пришедшего в себя дяди Паши. — Идите сюда, мы ещё с вами не обсудили одну важную проблему.
Лобстер с Хэ вернулись в комнату. Китаянка незаметно положила телефон на стол.
— Вот девка хорошо бьёт, а тебе, Олежек, поучиться надо, — усмехнулся дядя Паша, слизывая языком кровь с губ. — Короче, предыстория окончилась, переходим к десерту. Навострите уши, господа хакеры и китайцы! Если через два часа я не отменю команду отправки корреспонденции на своём компьютере, который, кстати, находится на другом конце города, то в ФСБ уйдёт «телега» о том, что некоторые господа из ФАПСИ в свободное от работы время занимаются взломом иностранных банков. Ну, о последствиях можно только догадываться. Так что ты, Лобстер, всё-таки деньги мне переведёшь! Пятьдесят процентов от всей суммы — я думаю, по-божески. Пять миллионов, да?
Хэ с Лобстером переглянулись. Китаянка на мгновение задумалась.
— Ну что, как десерт? — Дядя Паша рассмеялся.
— Хорошо, мы согласны, — неожиданно произнесла Хэ. — Номер счёта?
— Там, в бумажнике, — кивнул дядя Паша.
Китаянка порылась в бумажнике, достала визитную карточку с рядами цифр на обороте, показала её соседу. Тот кивнул.
— Вы же понимаете, чтобы перечислить такую сумму, нужно время. Мы перечислим деньги в течение часа. Это легко проверить.
— Понимаю, — кивнул дядя Паша. — Хорошо.
— А сейчас я вас прошу поехать и снять задание на высылку корреспонденции.
— Испугались, суки фапсюшные! — ухмыльнулся дядя Паша. — Руки развяжите, не могу больше!
Хэ вынула из его пистолета обойму и сунула её в карман, затем достала свой пистолет, наставила его на дядю Пашу, кивнула Лобстеру — развязывай. Лобстер присел за спиной соседа, стал развязывать узлы. Его била нервная дрожь.
Дядя Паша поднялся со стула, потирая руки. На запястьях остались ярко-красные следы. Хэ попятилась, давая ему возможность забрать вещи со стола. Он рассовал их по карманам, пистолет вставил в прикреплённую с внутренней стороны икры кобуру.
— В общем, я даю вам час. Надеюсь, Олежек, встретимся когда-нибудь, если тебя, конечно, «чехи» не замочат. Защищать-то теперь некому будет, — сказал дядя Паша на прощание и вышел.
От звука хлопнувшей двери Лобстер вздрогнул. Он растерянно посмотрел на Хэ:
— Он дал час.
— Лобстер, приди в себя! — приказала китаянка. — Он теперь наш.
— Он дал нам час, — повторил Лобстер.
Хэ достала из кармана свой сотовый, вынула разъём из телефона Лобстера, подсоединила к своему, затем она полезла в свою сумочку, достала из неё дискету, сунула её в дисковод, щёлкнула мышкой — левый компьютер чуть слышно зашуршал. На экране появилась программа, записанная на дискете. Какие-то окна с цифрами.
— Что это? — спросил Лобстер.
— Это управление той самой батарейкой. Ты сейчас позвонишь ему по сотовому, а потом нажмёшь на «Enter», и программа даст на телефон специальный радиосигнал, который замкнёт цепь. Сработает через пятнадцать секунд. Понял?
— Может, лучше сообщить? — неуверенно сказал Лобстер. — Он столько народу убил.
— Ну и как ты это докажешь? — насмешливо спросила Хэ. — Лобстер, не дури! — Хэ сунула ему в руку телефон. — Звони!
— Но если он погибнет, то…
— Звони, Лобстер! Звони! Соверши хоть один стоящий поступок в своей жизни!
Лобстер, глядя на визитную карточку, оставленную дядей Пашей, набрал номер. Потом вдруг бросил трубку на стол, будто это была гигантская сколопендра, побежал на кухню. Хэ кинулась за ним.
В трубке раздался длинный гудок, потом возник голос дяди Паши.