— Это наши! Это их гаубицы бьют! Меня не проведешь, нюх у меня верный!
— Может, ваш нюх подскажет, когда вернутся наши мужья? — с легкой насмешкой спросила ее молодая женщина, выскочившая с тарелкой в руках.
— Я думаю, что через четыре-пять часов они будут дома.
— Почему вы так думаете? — не успокаивалась молодая.
— Вот если ты, как я, девять лет подряд будешь ждать мужа с учений, тогда тоже будешь точно знать, когда тебе греть воду для ванны. Ты как хочешь, а я пошла!
Смеясь и переговариваясь, женщины стали расходиться по домам.
Соседка махнула Ренате рукой и крикнула:
— Давай грей воду для своих двух вояк!
— Иду! — крикнула ей в ответ Рената.
«Через четыре часа Манфред будет дома. Мой милый Великан, я так много должна тебе сказать. Наша первая тревога закончилась, а сколько их еще будет в нашей жизни?»
Отходя от окна, Рената чуть не столкнулась с фройляйн Шалов.
— Понимаете, мой муж тоже на учении, — объяснила ей Рената.
— Тогда встретимся завтра утром, хорошо?
— Да, да, конечно. Фрау Хут выйдет из больницы не раньше чем через две недели. А ученики, сами знаете…
Фройляйн Шалов понимающе кивнула.
— И полное спокойствие, коллега, — сказала Рената. — Мы с вами хоть и молодые педагоги, но с фрау Гроссман вполне справимся.
— Спасибо за поддержку и до свидания, — учительница крепко пожала Ренате руку.
— Фройляйн Шалов, — проговорила Рената, когда учительница была уже на пороге, — желаю вам тоже поскорее найти человека, для которого вы будете греть воду, тогда и вам Бергхайде покажется совсем другим.
Девушка весело рассмеялась, чем понравилась Ренате еще больше.
После ухода учительницы Рената растопила печь в ванной.
8
Вечером, когда дети легли в постель, Ренате пришлось пойти на КПП и забрать сбежавшего туда Ральфа.
Пять часов прошло, а офицеры все не возвращались.
Рената села за письменный стол и, макнув перо в красные чернила, начала исправлять ошибки в сочинении Сильвии.
Вдруг на лестнице раздались чьи-то шаги.
«Неужели это опять Ральф потихоньку сбежал на КПП встречать отца?» — с испугом подумала Рената.
Не успела она выйти из-за стола, как на пороге выросла фигура Манфреда.
Ручка упала на тетрадь, украсив ее большой красной кляксой.
— Мой Великан, — прошептала она. — Великан! Ты это или не ты?
— Конечно, я! — Манфред раскрыл руки для объятий. От него пахло землей, порохом, ружейным маслом, но запаха табака Рената не почувствовала.