Кано выслушал с недовольной гримасой возражения Сугуро, глотнул пива и, продолжая хмуриться, сказал:
– В последние несколько лет уровень премии А. заметно понизился.
– Это правда, – согласился Сугуро, – Я тоже так думаю.
– Если не придерживаться строгих критериев, ее престиж окончательно упадет. Посмотри хотя бы, как в этом выдвинутом на премию романе описываются постельные сцены! На мой взгляд, самая настоящая порнография. Разве в этом подлинная эротика? Правда, Ёсикава? – обратился он за поддержкой к сидевшему напротив старичку, закапывающему в глаза лекарство. Ёсикава был известен как непревзойденный мастер короткого рассказа.
– Что ты раскипятился! – улыбнулся Ёсикава, успокаивая перешедшего на крик Кано. – Но в сущности ты прав. Подлинный секс нынешним писакам не по зубам.
Эти слова эхом отозвались в голове Сугуро фразой: «Вы избегаете писать о потаенных глубинах секса», и одновременно вспомнилось лицо Нарусэ, глядящей на него большими смелыми глазами.
– Сугуро, ты собираешься голосовать за этот роман? – спросил Кано. – Ты хорошо о нем отзывался.
– Нет. Я выбираю «Пейзаж с радугой».
– Не слабовато? – Кано, точно о чем-то вспомнив, посмотрел на Сугуро: – Когда эта бодяга кончится, надо поговорить.
– А сейчас нельзя?
– Я хочу наедине, – он отвернулся.
Вновь началось заседание. Каждый член жюри по второму кругу выставлял одну из трех оценок – «хорошо», «удовлетворительно» и «никуда не годится», после чего обосновывал свое решение. Когда процедура закончилась, приступили к подсчету голосов. В отличие от первого голосования, на этот раз выдвинутый Сугуро «Пейзаж с радугой» получил поддержку, и Ёсикаве вновь пришлось урезонивать недовольного Кано.
– Ладно, так и быть. На этот раз смолчу… – проворчал Кано. – Но неприятный осадок остался.
Ёсикава вместе с председателем жюри вышли из зала к журналистам, ожидавшим объявления результатов.
– После банкета встретимся в машине, – шепнул Кано.
– Неужто такая страшная тайна? – рассмеялся Сугуро.
– Не для посторонних ушей.
Кано, насупившись, погрузился в молчание.
Когда они оба сели в машину, Кано, после короткого раздумья, сказал водителю:
– В отель «Тэйкоку».
К досаде Сугуро, и в пути и до того момента, как они уселись в кресла в холле отеля, Кано упорно хранил молчание.
– Так что же случилось?
– Видишь ли… о тебе ходят странные слухи, – сказал с прежним, сердитым лицом Кано после того, как убедился, что рядом нет никого, кто мог бы подслушать.
– Странные слухи?
– Говорят, ты посещаешь пип-шоу в Кабукитё.
Сугуро посмотрел в глаза своему старому приятелю:
– И ты поверил этим сплетням?
– Я? Мне-то какое дело! – взорвался Кано. – Я только хотел предупредить тебя. Ты ведь у нас такой щепетильный…
– Если я щепетильный, то ты, извини, – малодушный.
– Как угодно, но если сплетня распространится среди твоих читателей, они воспримут это как предательство с твоей стороны. С меня взятки гладки, а ты христианин. Что, если дойдет до прихожан твоей церкви, до священника? Я уж не говорю о…