Качает головой Янко. Хмуро усмехается.
— Нет, пан Казимир, не ставлю.
— Ну, как знаешь. Никого не принуждаю, — пожимает плечами пан.
— Кружку эля, — достает из кармана потемневший полгрош Янко.
— Ты почто деньги зря просаживаешь? — отодвигает монету пан Марек.
— Отцу с матерью помочь хотел, — отхлебывает эль Янко.
— Глупые вы. Молодые и глупые, — морщится пан Марек. — До тебя тут тоже один сидел. С чубом. Тоже, между прочим, …
Хлопает дверь корчмы. Входит Чубатый. Пробирается к столику пана Казимира.
— Дай сердце отыграть, — протягивает он раскрытую ладонь. Блестят-переглядываются на ней новенькие медяки. — На что оно тебе?
— Да не мне оно, — досадливо отмахивается пан Казимир. — Забыл, что ли? Герцогу оно, герцогу. Да и вообще — неприятности от них одни, от сердец-то. Видал? — стягивает он с шеи шитый серебром платок.
Пересекают шею пана два рубца багровых. Пульсирует-бьется под ними жила.
— Нравится? — вновь повязывает платок пан. — А все от него, от сердца. Полюбил я, парень, — рывком усаживает он за стол Чубатого, — дивчину одну. Ох, и красива же была, чертовка. Глаза — что огонь, кудрями черна, станом точёна. Подарил я ей сердце. А оно, вишь, как обернулось… Кто ж знал, что ведьма…
Скрипнула покосившаяся дверь. Вошел-нырнул в полумрак горницы Янко.
— Что ж так быстро, сынок?
— Да… Ничего интересного там…
— К сарбушам приценивался?
— Угу, — мрачнея, кивает Янко. — По четыре медяка они нынче, мам.
— Четыре медяка, — выдыхает-качает головой мать. — Четыре медяка…
— А мне, — теребит брата за рукав Элиска, — бусы купил?
— Какие бусы? — прячет улыбку Янко.
— Бусы. На шею. Ты же обещал! — едва не плачет сестренка.
— Эти что ли? — лезет в карман Янко.
— Янко! Леший тебя! — хохочет Элиска, целует брата и на двор бежит — подружкам хвастаться.
— Сорока она у нас, — улыбается мать, — молодая, вертлявая и до безделушек жадная.
Распахивается дверь, стучит башмаками, вбегает в горницу Элиска-сорока.
— Ма, хлеба дай!
— До обеда подождешь, — отмахивается мать.
— Да я не себе, — нетерпеливо тянется к караваю Элиска, — я пустоглазой.
— Ну, раз так, держи, — вздыхает мать, отрезает аппетитную краюху. — Беги, отдай, пока не ушла.
Пустоглазые появились в селении два солнцеворота назад.