Блалох снова вскинул руку и снова произнес заклятие. На этот раз оно не сопровождалось ни светом, ни звуками. Заклинание было быстрым и эффективным. Сжатый воздух ударил молодого каталиста, словно океанская волна, нахлынул на него и впечатал его в каменную стену дома.
Встревоженные возгласы сменились гневными, возмущенными криками. Перепуганный, еле живой Сарьон с трудом держался в седле; огоньки домов плавали вокруг, тени прыгали и скакали перед затуманенным взором. Он увидел, как Блалох вскинул руку, как в ней вспыхнуло пламя, как в ответ сзади раздался топот лошадиных копыт. Отряд ринулся в атаку. Сарьону почудилось, будто некоторые полевые маги собрались воспрепятствовать Блалоху при помощи своей собственной магии, как они ни устали после целого дня работы в поле, — но тут чародей вскинул пылающую руку и указал куда-то вперед.
Чье-то жилище вспыхнуло и превратилось в пылающий ад. Изнутри донеслись пронзительные вопли; из дома выскочили женщина и несколько детей. Одежда их горела. Полевые маги застыли в нерешительности. Гнев на их лицах сменился страхом и замешательством. Несколько человек подошли поближе. Некоторые бросились на помощь пострадавшим от огня. Но двое так и продолжали идти к Блалоху и Сарьону. Один из них уже поднял руки, призывая себе на помощь силы земли. Взгляд его был прикован к недвижному Сарьону. Сарьоном овладела отчаянная надежда: пусть этот человек убьет его на месте! Но Блалох без лишней спешки шевельнул рукой и указал на другую хижину. Та тоже вспыхнула.
— Я могу уничтожить все ваше село за считанные минуты, — бесстрастно сообщил чародей приближающимся магам. — Давайте пускайте в ход ваши заклинания. Если вам хоть когда-нибудь приходилось иметь дело с Дуук-тсарит, вы понимаете, что я легко защищу и себя, и каталиста. И где вы возьмете энергию для нового заклинания? Ваш каталист мертв. Мой — жив.
И, протянув руку к Сарьону, он велел:
— Каталист, даруй мне Жизнь.
Obedire est vivere.
Сарьон не мог даже шевельнуться. Словно в кошмаре, он смотрел то на полевых магов, то на тело молодого дьякона, лежащего на пороге рядом с беспомощным надсмотрщиком.
Блалох не повернулся и не взглянул на Сарьона. Он просто повторил:
— Каталист, даруй мне Жизнь.
В голосе его не чувствовалось угрозы. Но Сарьон знал, что ему придется заплатить за свое упущение, за то, что не исполнил приказ своевременно. Блалох никогда не приказывал дважды.
Obedire est vivere.
И он не сомневался, что цена будет высока.
— Нет, — негромко, но твердо произнес Сарьон. — Не буду.
— Хм... — пробормотал Джорам. — А старик-то покрепче, чем я думал!
— Что? — Мосия, бледный и напряженный, смотрел на пылающие дома полевых магов. Глаза его были расширены от ужаса. Повернувшись, он взглянул на друга почти невидящим взглядом. — Что ты сказал?
— Смотри. — Джорам указал на колдуна, восседающего на своем скакуне. Молодые люди ехали в голове отряда и теперь оказались неподалеку от Блалоха. — Каталист. Он отказался давать Блалоху еще больше Жизни.
— Он же убьет его! — в ужасе прошептал Мосия.
— Нет. Блалох для этого слишком умен. Он не станет убивать своего единственного каталиста. Но я готов поспорить, что вскорости каталист будет мечтать о смерти.
Мосия схватился за голову.
— Джорам, это ужасно, — жалобно произнес он. — Я понятия не имел... я никогда не думал... не знал, каково это... Я ухожу!
И он попытался развернуть коня.
— Возьми себя в руки! — прикрикнул Джорам, схватив друга за руку и рванув на себя. — Ты не можешь сейчас бежать! Крестьяне могут напасть на нас...
— И надеюсь, что это они и сделают! — яростно выкрикнул в ответ Мосия. — И поубивают всех нас! Отпусти меня!
Но Джорам продолжал удерживать Мосию, а хватка у него была железной, как у всякого кузнеца.
— И куда ты пойдешь? Подумай!
— В лес! — прошипел Мосия, пытаясь вырваться. — И буду там прятаться, пока вы не уйдете! А потом вернусь и постараюсь помочь этим людям, чем смогу...
— А они отдадут тебя Исполняющим! — прорычал Джорам сквозь стиснутые зубы, с трудом удерживая Мосию. Их лошади, встревоженные огнем и дымом, криками и потасовкой молодых людей, заплясали, роя землю копытами. — Послушай разумного... Постой! — Он поднял взгляд. — Глянь, твой каталист...
Мосия повернулся и проследил за направлением взгляда Джорама — как раз вовремя, чтобы заметить, как двое подручных Блалоха стащили Сарьона с коня и швырнули на землю. Сарьон, пошатнувшись, попытался сохранить равновесие, но по знаку чародея еще двое соскочили с лошадей и схватили каталиста, заломив ему руки за спину. Убедившись, что его приказы выполняются, Блалох в последний раз взглянул на каталиста и что-то сказал — что именно, Джорам не расслышал. Затем колдун пустил своего скакуна галопом, на ходу выкрикивая новые приказы и указывая в сторону большого здания, в котором хранился урожай. Там, где он проезжал, вспыхивали новые хижины и эти огромные костры рассеивали ночную темноту, словно какое-то ужасное солнце, упавшее на землю.
Бандиты, окружавшие Джорама и Мосию, кинулись выполнять распоряжения командира. Одни направились к амбару, другие же остались присматривать за полевыми магами. Что же касается крестьян, то некоторые в ужасе бежали, а иные тщетно пытались спасти свои дома от магического огня. А Джорам и Мосия следили за теми, кто держал Сарьона.